Страница 56 из 76
Разозлился ли я, когда узнал, что у Алесты есть жених? О, не то слово! Я готов был рвать и метать, никогда не чувствовал настолько жгучую ревность, а вкус предательства оказался просто невыносимым. Эти чувства не сравнятся с тем, что я испытывал тогда в юности, когда учился в академии, и меня предал лучший друг, забрав мою девушку. Тогда это было только предательство, но вот ощущение предательства близкого человека с обжигающей ревностью - это что-то совсем другое. Что-то, что я бы никогда не хотел больше почувствовать.
Слушать ее оправдания я абсолютно не хотел. Что она могла сказать такого, что смогло бы оправдать ее в моих глазах? Вот именно, ничего! Предательство ничто не может оправдать. Но как же я ошибался в своих заключениях.
Я никак не ожидал услышать то, что по итогу поведала мне девушка. Предыдущие чувства захлестнуло лавиной холодной ярости, я хотел придушить этого гада собственными руками. И я обязательно уничтожу его, разрушу его жалкое существование. Его семейка больше никогда не сможет жить хорошей жизнью!
Я прекрасно понимал, почему она не стала рассказывать этого вчера. Да и она, вероятно, не видела никакого смысла делиться со мной всем этим, ибо зачем делиться страшными событиями с тем, кто тебя не сможет защитить. Это ужасно удручало, но я обязательно встану на ноги и сделаю все, чтобы с Алестой все было хорошо, и она была счастлива.
— Алеста, послушай, я не хочу запереть тебя в доме, но для твоей же безопасности тебе не стоит выходить на улицу, даже с подругами. Вряд ли этого гада остановит то, что ты будешь не одна, - произнес я, укладываясь на подушках.
— О, я больше и не собиралась никуда ходить, - вяло улыбнулась она, пряча слезы в уголках глаз, но моргнув быстро несколько раз, она решила сменить тему. Я был не против смены темы, ибо видел, что она не хочет больше говорить обо всем этом, да и я узнал все, что мне необходимо было знать. - Думаю, что самое время поговорить о том, что я узнала в библиотеке о твоей печати.
Я удивленно приподнял брови, неужели она решила потратить весь день на поиски нужной мне информации? Но у меня были большие сомнения в том, что у нее получилось найти что-то на самом деле важное.
Девушка начала свой рассказ о цепях, о связки цепей с рунами и всем том, что смогла узнать. Под конец ее рассказа я не удержавшись спросил ее о том, как она умудрилась найти такую информацию, ведь все это должно располагаться на запретном для обычных людей уровне.
Сказать, что я был удивлен ее ответу, это ничего не сказать. Эта безбашенная девченка пробралась в запретную секцию тайком. Но осуждать ее за это я не стал, потому что на самом деле мне нравилась ее решительность, ее храбрость и даже та самая капля безрассудства, которая сподвигла ее на такой поступок.
С каждым ее действием, с каждым ее словом я влюблялся все больше и больше. Только такой я мог представить женщину стоящую возле меня, храброй, сильной и умной.
— Про сами руны мне, к сожалению, мало что удалось узнать, их оказалось слишком много. И я просто напросто не смогла бы их все запомнить, - со вздохом сожаления закончила она говорить.
— Руны теперь не самая большая проблема после твоего рассказа, - откинувшись головой на подушку, я возвел глаза к потолку. Цепь - вот что самое страшное, ее будет очень сложно разрушить.
Но не время было отчаиваться, поэтому стянув с себя покрывало, которым я обмотался, как какой-то горный монах (другой одежды то у меня не было), я попросил ее перерисовать все то, что она видит на моем теле. Охотно согласившись, девушка взяла чистые листы бумаги и начала рисовать.
Я бы хотел, чтобы это продолжалось как можно дольше. Мне безумно нравилось наблюдать за тем, как она старательно выводит символы на бумаге. Мое сердце каждый раз делало новый кульбит, когда она закусывала губу, либо морщила носик, либо заправляла выбившуюся прядь обратно за ухо.
Но все хорошее рано или поздно заканчивается, вот и Алеста закончила выводить на бумаге символы. Взяв листы из ее рук, я начал медленно читать рисунок. И выводы были сделаны неутешительными, у меня было катастрофически мало времени на выздоровление, иначе я умру.