Страница 44 из 70
Нахимову и этого намека хватило. Хмурое выражение на его лице сменила слабая улыбка. На щеках появился румянец. Он даже как-то распрямился, будто вырос.
Догадливый!
Я отбыл восвояси с уверенностью, что посещение «Чесмы» дало хоть какой-то положительный результат. Поднять настроение адмиралу перед битвой — это дорогого стоило.
Чем же себя-то занять? Как унять тревогу?
Это было так странно — гнать к дню «Д» во весь опор и словно замереть в прыжке, понимая, что твое приземление на ноги от тебя не зависит.
Не нашел ничего лучшего, как отправиться в расположение войск Хрулева, которые двинутся к Килен-балкским высотам глубокой ночью. Поддержать.
Вроде, оно и правильно, но люди отдыхали, высыпались впрок, кашеварили, молились, причащались. А тут я — ура, царь с нами! Какой уж тут отдых.
Время тянулось как резина.
Наступил вечер.
Затем ночь.
На город упала тьма, и лишь свет луны падал на погруженное во мрак плато. Хоть так, хоть какое подспорье Бутырскому, Камчатскому и Полтавскому полкам Хрулева, в этот момент выдвигавшимся на позиции.
И многим другим, которые пришли в движение на десятикилометровой дуге от крайней точки бухты севастопольского рейда до Федюхиных высот.
Тысячи ног в сапогах сдвинулись с места.
Уперлись в землю копыта лошадей, чтобы стронуть с места орудия, зарядные ящики и фуры, набитые турами.
К Инкерманскому мосту уже спешили пионеры, чтобы к утру его восстановить.
На Южной и Северной стороне спешно разбивали палатки и расставляли госпитальные койки.
Пароходы «Владимир», «Громоносец» и «Херсонес» отдали якоря у берега Килен-бухты и готовили бомбы и гранаты, чтобы попотчевать француза. На «Чесме» открывали пушечные порты и подтаскивали пороховые картузы к орудиям крупных калибров.
Все эти движения сливались в единый, странный шум, доносившийся до крыши Лазаревских казарм, где мне устроили наблюдательный пункт. Город кряхтел и дышал, как разминающийся атлет перед силовой тренировкой. Томительное ожидание закончилось, но главное было еще впереди.
В половине второго луна скрылась за тучами.
Я знал, что последует дальше. Знал, что французы ждали этого момента, успев собрать три штурмовые колонны. Два батальона 2-го полка зуавов, один батальон 4-го морского полка и по одному батальону 6-го и 10-го линейных полков.
Ответственный за атаку — Жозеф-Десиус-Николя Майран, сменивший в январе принца Жозефа Наполеона. Высшая карьерная точка дивизионного генерала.
Высшая — потому что никогда ему не стать маршалом Франции. Потому что сегодня он умрет.
Вот уверен.
Мне невозможно было разглядеть, как выдвигались без единого выстрела французы. Как их обнаружили наши пластуны и быстро поползли назад, чтобы доложить генералу Хрущеву.
Зато слабую вспышку фальшфейера разглядел — крохотную желто-красную точку в чернильной темноте.
И те, кому положено, тоже ее заметили. Сигнал «французы на подходе!».
Зыбкую ночную тишины разорвал одинокий пушечный выстрел, а вслед за ним громыхнуло, словно над водой с хрутом переломили гигантскую кость.
Залп!
Яркая вспышка со стороны бухты.
Небо расчертили огненные болиды.
Их приземление выглядело как десятки одновременно вспыхнувших костров. А игра воображения дополнила картину тысячей разлетевшихся раскаленных осколков, поражающих человеческую плоть. Воплями искалеченных. Тупым стуком падающих замертво тел.
Гремело не переставая.
Внезапно град снарядов прекратился.
Но не успела восстановиться тишина, а плато обрести соответствующий ночи вид, как от него донесся сдвоенный ружейный залп. Еще. Еще. Пауза. Залп. Пауза. Барабанный бой. Серия еле слышный взрывов. И мощное «ура» — это наши бросились в штыки. Не на недостроенном редуте. Дальше. Ближе к позициям французов.
С этого момента на высотах все переменилось. Вспышки отдельных ружейных выстрелов замелькали на обширном пространстве, словно туда приземлилась стая светлячков и в панике заметалась.
Я слышал, что опытные военачальники умели по звукам выстрелов, их частоте и месту, откуда они раздавались, читать рисунок боя, как дирижер через слух управляет своим оркестром. Мне такого не дано, да и не требовалось. Ибо знал в подробностях план ночного боя. Сам его корректировал.
Итак, что же произошло?
Упреждающий артналет не остановил наступательный порыв французов, как и в реальной истории. Они, не открывая огня, мужественно перли вперед, преодолевая крутые овраги, изготовившись действовать штыками. Достигли рва, не встречая сопротивления. Форсировали его и ворвались на площадку, приготовленную для редута.
Вот тут-то их встретили ротными залпами. Шереножными. Батальоны выстроились усеченной трапецией и открыли перекрестный огонь, сметающий и беспощадный, отбросивший «френчей» обратно в ров.
Там образовалась давка. Скатывающиеся вниз пехотинцы столкнулись с подходящим резервом. И в эту кучу-малу полетели гранаты.
Удивительное открытие: русская армия имела на вооружении ручные гранаты, но их применение оставляло желать лучшего. Они были только у саперов и в крепостных арсеналах. Их использовали при отражении штурмов и, как подсказал Лабынцев, на Кавказе, при атаках аулов, когда требовалось выбить горцев, забаррикадировавшихся в саклях.
У моряков нашлась тысяча с хвостиком стеклянных абордажных гранат, переданных на бастионы. По моему приказу, столько же быстро изготовили из чугунных шаров, снабженных терочным взрывателем. Ими вооружили штурмовые группы. Вот они и пригодились.
Еще одним открытием для меня — просто ошеломляющим — стала новость, что полки наступали без знамен или в лучшем случае несли их в зачехленном виде. Нет, понятно, что знамена не потащишь в ночную вылазку. Но в Инкерманском бою? Так боялись их лишиться?
Чего ж тогда удивляться, что полки запаниковали? Бросили своих раненых? Каков поп, таков и приход.
Я приказал, чтобы наступающие войска не только несли знамена, но и чтобы их сопровождали оркестры. В точном соответствии с заповедями Наполеона. И по примеру генерала Скобелева. И там, где в этом будет смысл. Например, сегодня днем, когда 12-я дивизия выступит на Сапун-гору с Федюхиных высот. Все — для подъема боевого духа!
А вот другой мой приказ — решение довольно спорное, способное серьезно изменить отчасти джентльменские правила ведения боевых действий.