Страница 34 из 70
К удивлению интервентов, Нахимов ответил активной окопной войной. Линии обороны крепости постоянно росли вширь. На угрожаемых направлениях появлялись наши траншеи и люнеты, и часто такое движение навстречу противнику завершалось кровопролитными схватками с участием нескольких полков. А мелкие вылазки охотников случались каждую ночь.
Активничали одни французы. Британцы отсиживались на своих позициях. Время от времени их застигали спящими в траншеях. И перебежчиков от них хватало.
— Если сейчас бить крепко, то только по «англичанке», — согласился со мной Нахимов, вызвав у меня усмешку.
Ха-ха, англичанка! Интересно, не из-за килтов ли шотландских гвардейцев солдатская молва так окрестила гордых подданных королевы Виктории?
— Мы с Иваном Михайловичем, хотели бы посмотреть на позиции этой дамы, — кивнул на Лабынцева, вызвав у него смешок.
— Исключено! — замотал головой угрюмо-сосредоточенный Нахимов, не поддержав шутки. — Это очень опасно. Пусть даже сейчас артиллерийские дуэли свелись к минимуму, но штуцерники садят постоянно. Мне не хочется войти в историю как адмирал, который, не успев получить новые эполеты, допустил гибель верховного вождя.
Я настаивал, Нахимов как мог отбивался. Постоянно ссылался на обстоятельства гибели Корнилова. Его постоянные перемещения между батареями привели в итоге к трагедии.
— Будто ты сам на месте сидишь, — сердился я.
— Из трёх способов действовать на подчиненных — наградами, страхом и примером — последний есть вернейший. Да и служба у меня такая, Ваше Величество, жизнью рисковать. А ваша — страной править.
— Не забывай, адмирал, я тоже военный!
Нахимов всплеснул руками, изменяя своей выдержке.
— Да что там говорить, вам даже на Южной стороне оставаться опасно, не говоря уже о Корабельной. Французы вздумали пускать по городу ракеты. Одна такая, навроде чугунного цилиндра с хвостовиком на конце, размером в человеческий рост, недавно пропахала мостовую неподалеку отсюда и оставила яму аршина в два с половиной. Нет, я решительно не могу вам дать своего согласия, государь.
В глазах адмирала светилось упорство и затаенная досада — мало у меня забот, еще ты, царь-батюшка, свалился на мою голову.
Наш спор разрешился неожиданным образом. С Малахова кургана, из Корниловского бастиона, прибыл ординарец контр-адмирала Владимира Ивановича Истомина с сообщением о кратковременном перемирии, предложенным от союзников.
— Бывает такое, — подтвердил Нахимов. — Сейчас обе стороны выставят белые флаги, парламентеры по сигналу горна съедутся на ничейной полосе, тогда и узнаем, что от нас хотят. Обычно интересуются судьбой офицеров, захваченных ночью. Или письма от пленных забирают. Как-то раз адмирал Лайонс прислал Истомину английского сыру…
Павел Степанович не угадал. Все оказалось куда интереснее. Любезность противника простерлась дальше продуктовой посылки.
Лично прибывший Истомин, до крайности утомленный, но сохранивший безупречную выправку, с георгиевским крестом на шее и безупречном мундире, несмотря на то, что с позиций, доложил:
— Лорд Раглан и французский командующий Канробер передают свою благодарность вашему величеству за подаренное им счастье увидеть его на поле боя. Припадая к вашим ногам, просят извинить их за дерзость. Они готовы остановить любые обстрелы до первой звезды, чтобы император российский мог без опаски посетить позиции своих войск.
«Ишь, аристократы, — хмыкнул я. — Хотя у французских генералов „голубой“ крови день с огнем не сыщешь. Выскочки, поднявшиеся на государственном перевороте Луи-Наполеона, и кровожадные мясники, годами вырезавшие алжирцев».
— Это ловушка, — нахмурился Нахимов.
Истомин был с ним полностью согласен и также не скрывал тревоги.
— Передайте мое согласие и благодарность. Пусть уведомят союзников, что отрадно столкнутся с проявлением подлинного рыцарства в наш испорченный век, — попросил я Истомина под негодующее ворчание адмирала. — Только сам задержись, будет лучше, если вестовой отвезет наш ответ.
Нахимов немедленно отправил Кузьму на Корниловский бастион.
Владимир Иванович нервно одернул мундир. Его рано полысевшая голова склонилась в предчувствии неприятностей.
— Итак, контр-адмирал, сегодня заканчивается твоя вахта бессменного часового Малахова кургана, — ошарашил я контр-адмирала.
Нахимов еле удержал протестующий возглас.
И он, и Истомин служили вместе еще со времен Наварина. Оба поженились на морской службе, отдав ей себя без остатка. И оба в трудный час показали себя отличными сухопутными вояками, инициативными командирами и прекрасными стратегами, на голову превосходя большинство генералов Крымской армии. Расстаться в труднейший час показалось им чем-то немыслимо обидным.
— Так надо, Павел Степанович, — не позволил Нахимову броситься на защиту своего сподвижника. — У нас дыра на востоке полуострова. И в обороне Керчи, и в командовании Азовской флотилии.
— Но там же Николай Павлович Вульф! — не выдержал Истомин.
Я с трудом подавил тяжкий вздох.
Вульф, контр-адмирал. Ему бы не «волком», а Несчастливцевым называться. Вечно прозябать в тени птенцов Лазаревского гнезда — вот его судьба.
Сам выбрал такую, никто не заставлял. Мог бы и поучиться у них, как надо отстаивать честь Андреевского флага.
А он? Что в скором времени натворит? Вместо того, чтобы все силы приложить к защите Керчи, возьмет и допустит ее захват союзниками, потом прорыв их флота в Азовское море. А доверенный ему флот предпочтет утопить. Мол, силы были неравны и иного выхода не было.
Смелости у него не было! И той самоотверженной отдачи, вплоть до презрения к смерти в бою, которой обладали мои собеседники.
— Слушай мой приказ, Владимир Иванович. Нынче же отбываешь вместе с генерал-майором Семякиным в Керчь готовить ее к обороне. Сменишь Вульфа и соединишь усилия моряков и военных. Опыта создания защищенных батарей и укреплений тебе теперь не занимать.
Адмиралы тут же сообразили что почем. Если противник прорвется в Азовское море, мы, в Крыму, останемся без последнего морского подвоза, без ключевой логистики, связывающей полуостров через Дон с огромной частью империи. В таких городах, как Таганрог, Геническ, Мариуполь, Бердянск, Ейск, Мелитополь, собраны гигантские запасы зерна. Через них же шли поставки множества военных грузов.