Страница 62 из 134
Записная книжка
Одной рукой Джаки подпирает подбородок, другая в сумочке. Ты знаешь, что она сжимает перцовый баллончик — из той упаковки в двенадцать штук, что ей прислала кузина из Детройта, она была в ужасе оттого, что незамужняя девушка двадцати с лишним лет расхаживает одна по опасным улицам Коломбо.
Джаки осматривает пещеру — не шевельнется ли кто, — а ты гадаешь, о чем она думает. Разумеется, в каждом углу пещеры кто-то да шевелится, но она этого не видит.
Ветер, который принес тебя, задувает свечу, и Джаки подпрыгивает.
— Он здесь, мисс. Вы захватили с собой что-нибудь из его вещей?
— Кто дал вам мой адрес?
Дядюшка Ворон чихает в платок с символом мантры ом. Размазывает сопли по всему символу — бесконечность внутри, бесконечность снаружи. Потом кашляет.
— Мне очень жаль, мисс. Но ваш друг скончался. Он сейчас разговаривает со мной.
— Я заявлю на вас в полицию, — грозится Джаки. — Вы меня слышите?
— Попросите ее оценить вероятность, — говоришь ты.
— А?
— Вероятность. Спросите ее: «Какова вероятность?»
— Какая еще вероятность? Извините, мисс, у меня простуда. Это влияет на слух.
Джаки выпрямляется, поднимает выщипанные брови.
— Что вы сказали?
— Спросите ее, какова вероятность того, что кто-то чужой узнал о записной книжке под плюшевым мишкой.
— Вероятность записной книжки?
— Скажите ей, что вероятность 1 к 23 955. Меньше, чем у флеш-рояля. Скажите ей, что вселенная — сплошь математика и вероятности. А рождение наше случайно.
Дядюшка Ворон повторяет слово в слово, и на глазах Джаки — взгляд ее блуждает — наворачиваются слезы.
— Вы знаете, где он?
— Он здесь, мисс. И говорит, чтобы вы забыли про коробку под кроватью.
— Коробки больше нет. Ее забрали.
— Он знает. И говорит, чтобы вы не беспокоились. Найдите негативы: вот что он говорит.
Наблюдая за ней, ты ударяешься в слезы, хоть у тебя уже нет ни глаз, ни слез, и всхлипывать тебе нечем. А плакал ты в жизни не чаще, чем занимался сексом с женщинами. Ты не плакал, когда перешагивал через трупы, чтобы сфотографировать отступающих «Тигров», или когда увидел того восьмилетнего мальчишку, баюкавшего мертвую сестренку, или когда услышал, что твой отец умер, а ты застрял в аэропорту.
— Мне нужна его вещь. Дайте, пожалуйста, записную книжку.
— Нет.
Джаки вынимает руку из сумки, но достает не перцовый баллончик, а бандану во множестве пятен. Вытирает ею слезы, вдыхает твой запах, кладет бандану на стол. Твой мозг затапливают образы такие обильные и нелепые, что не описать. Словно чужая жизнь пронеслась перед твоими глазами — жизнь, полная трупов и крови.
Ты кричишь, Дядюшка Ворон зажимает уши и снова заходится кашлем.
— Успокойтесь, или мы ничего не добьемся. Мисс, он хочет, чтобы вы дали мне записную книжку.
— Зачем?
— Он говорит про какого-то короля. Короля эльфов? Или даму. Или что-то такое.
Дядюшка Ворон чихает не переставая, сморкается, ты кричишь на него.
— Говорит, негативы у короля эльфов и дамы. Сена, ты здесь? Скажи ему, чтоб не орал, я ничего не слышу.
Ты говоришь тихо, но Дядюшка Ворон все равно тебя не понимает.
— Прошу прощения, мисс. Мне нездоровится. Он говорит о записи какого-то негатива. О королях, дамах, ДД и о чем-то еще. Он хочет, чтобы вы дали мне записную книжку. Тогда он получит варам.
— Я не могу вам дать больше ничего из его вещей, — отвечает Джаки. — Если он умер, то где его тело?
Дядюшка Ворон берет бандану, протягивает ее мальчишке.
— Отнеси это в святилище, колла. Мне нездоровится, мисс. Приходите на следующей неделе, мы всё сделаем честь по чести. Соболезную вашей утрате. Не забудьте внести пожертвование. Для бедных.
Мальчик берет бандану, подходит к Джаки. Морщится, будто пытается выговорить слово. Медленно открывает и закрывает рот. Он мог сказать что угодно, но тебе кажется, он произнес слово «друг». Джаки встает, зажимает зубами прядь волос, прикусывает, ныряет в боковую дверь. Уносит с собой записную книжку — в ней страницы с игральными картами — и не слышит, как ты кричишь ей вслед: «Отдай!»
— Кто он такой?
ДД только что вернулся с бадминтона в акваклубе «Выдры», и тебе кажется, что от него пахнет так, как, должно быть, пахнет в царстве выдр.
— Не знаю, брат. Астролог или кто-то в этом роде.
ДД садится на стол, на который ты некогда клал ноги и получал за это нагоняй. Отец ДД служил послом в одной арабской стране, и там класть ноги на стол означало неуважение. ДД перенял у него кое-какие пунктики. Например, неумение извиняться и любовь спорить.
— Не колдун? Не знахарь? Не джедай?
— Ты закончил?
— Я в судебном и внесудебном порядке пытаюсь вернуть фотографии Маали. А ты ходишь по предсказателям?
— Почему в судебном? Я думала, министр Сайрил — дружок твоего аппы.
— Копы утверждают, что коробка — улика. Адвокат Сайрила Виджератне просит полтора месяца на пересмотр решения. Полтора месяца!
Она достает из сумочки — там черт ногу сломит — записную книжку. Глядит на ДД, ждет, что он поймает ее взгляд, но он никогда так не делает. Юный Дилан никогда не любил смотреть людям в глаза — признак аутизма, хоть ДД и не Человек дождя.
— Думаешь, его больше нет?
— Не говори так, — отвечает ДД. — Если бы он умер, я узнал бы.
— Как?
— Узнал бы, и всё тут.
— А ты узнал бы, если бы его пытали?
— Я не могу думать о таком.
— Почему?
— Потому что мыслями тут не поможешь. Как и походами к астрологам.
— Он говорил такое, что мог знать только Маали.
— Например?
Когда ДД что-то скрывает, он всегда чешет нос. Худшего игрока в покер ты еще не встречал, а ты встречал прескверных игроков. ДД перестает чесаться, проводит красивыми пальцами по вспотевшим волосам.
Джаки кладет твою записную книжку — ту самую, которую ты купил в магазинчике «КВГ», — на колени ДД.
ДД открывает ее, узнает некоторые имена. Страница, помеченная «валет червей», изобилует прозвищами и номерами. ДД хмуро смотрит на список — Байрон, Хадсон, Джордж, Линкольн, Брандо — и предполагает худшее:
— Дядюшка Ворон сказал, что книжка лежит в шкафу. Под плюшевым мишкой. Откуда он знал?
— Маали разговаривал со всеми. Может, проболтался.
— Слепому астрологу из пещеры?