Страница 25 из 134
— Сэр, если мы будем звонить из-за каждого лишнего мешка с мусором, счет выйдет заоблачный.
— Его нет ни в одном списке? — уточняет Кассим.
— Ни в вашем, ни у большого босса.
— Беда в том, что у вас, придурков, чересчур много боссов.
— Нам дает список только ваша контора, сэр. Другие участки никогда. Лишь заставляют разгребать за ними.
— Так вы узнаете это лицо?
— Я не смотрю на лица, сэр, — говорит Котту.
В конце коридора широкая дверь с большим висячим замком. За нею светло, как в больнице. На потолке тени, но видны они только тебе. Ты слышишь шепот и не решаешься поднять глаза. Балал гремит ключами, открывает дверь, за нею еще холодильники. Здесь пахнет уже не рыбой, а высококачественными химикатами.
На железной каталке три длинных куска мяса.
— Один из этих? — спрашивает Ранчагода, убрав от носа платок.
— Нет. Это сегодняшние отходы, — отвечает Балал.
Ранчагода хмурится.
— Проблемы? Слишком много работы?
— Нет, сэр. Ничего такого.
— Тогда и не жалуйтесь. Где Алмейда?
Котту указывает на металлический стол с четырьмя полиэтиленовыми свертками. В двух, судя по виду, руки или ноги, в двух мясо. Балал издает смешок, Кассим цыкает на него.
Сингальцы называли этот район «Компания Видия», тамилы — «Комани Теру», то и другое значит «улица компании». Британцы окрестили его «Островом рабов». Все эти названия сохранились по сей день и недвусмысленно намекают на то, кем местные жители и колонисты считали друг друга.
На заброшенном заднем дворе отеля «Лео» свалка всего района. На соседних улицах трущобы и ветхие здания. На зубчатых крышах — боязливые кошки и скучающие летучие мыши.
— Тело было здесь? — Кассим указывает на забрызганную красным вмятину на мешках с мусором.
Балал и Котту кивают.
— Думаете, подбросили?
— Сэр, сюда все подбрасывают мусор, — говорит Котту.
— И вам не показалось, что крови многовато?
— Не показалось, сэр.
Кассим обводит фонариком стену отеля. Такое ощущение, будто ее залили бурой краской.
— И вы не заметили эти пятна?
— Сэр, когда собираешь мусор, нет времени смотреть по сторонам.
— Будете и дальше так разговаривать, пожалеете, — отрезает Ранчагода. — С сегодняшнего дня будете оформлять документы как полагается.
Балал и Котту молчат. Кассим обводит фонариком свалку. Ночь выдалась зловонная. Кассим вздрагивает от порыва ветра и поворачивается к Котту.
— Его сбросили с одного из этих балконов. И сделали это не мы. Верно?
Балал кивает, Котту кашляет и отводит глаза.
— Где остальное тело?
Котту глядит на Балала, тот смотрит под ноги.
— Исчезло, сэр.
— Мне что, нести его матери ошметки? Ногу, руку… А это что такое? Как мы докажем, что это Алмейда?
— Если его раньше задерживали, в досье должны быть отпечатки пальцев, — подает голос Ранчагода.
Кассим качает головой.
— Тем, кто берет отпечатки пальцев, я доверяю еще меньше, чем тебе. Где голова?
— Мы выбросили ее в озеро.
— И слышать не хочу. Принесите мне голову. Даже если для этого вам придется осушить все вонючее озеро. Мне наплевать. Голова нужна нам сегодня же.
В кабинете Котту снимает трубку и поднимает с постели Водилу. Кассим ковыляет к лифту.
— Что будем делать дальше, детектив? — спрашивает Ранчагода, когда их никто не слышит.
— Придется поработать сверхурочно, путха.
Ранчагода медлит, не входит в лифт.
Кассим заходит в лифт, нажимает на кнопку, чтобы двери не закрывались.
— В чем дело?
— Локка[37]. Сначала ты говоришь, что хочешь перевестись подальше от трупов. А теперь собрался работать сверхурочно.
— Мы должны выполнять свой долг.
— И каков наш долг?
— Защищать невиновных, — говорит детектив Кассим.
— Я думал, мы защищаем тех, у кого власть.
— Нам обязательно сейчас это обсуждать? — Кассим убирает палец с кнопки, двери закрываются. Он ругается, вытягивает руку, придерживает челюсти лифта.
— Меня смущает другое.
— Садись в лифт!
— Мы стараемся раскрыть преступление? Или прикрыть?
Лишь оказавшись внутри отеля, ты замечаешь тени и лица, прячущиеся в них. Глаза всех оттенков: синие, карие, желтые, зеленые. Общаться с ними тебе хочется не более, чем облизывать пчелиный улей, и ты молча следуешь за копами.
Котту возвращается в кабинет на четвертом этаже, где отвечает на звонки и получает краткие сообщения о том, что везут трупы.
— Еще шесть мешков? Откуда?
Балал дожидается приезда Водилы, чтобы дать ему очень четкие указания.
Этажом выше Кассим с Ранчагодой входят с фотографией в массажный салон «Манго». Фотографировал тебя ДД в, как уже говорилось, более счастливые времена. На тебе извечная куртка-сафари, борода короче обычного.
Девушкам в сари к притворству явно не привыкать. Они утверждают, что никогда не видели человека на фото. Копы идут дальше, в караоке «Берлога». Там только уборщицы и мужик в мини-юбке, при виде людей в униформе он улепетывает. В караоке пусто, лишь призраки за стойкой пьют воображаемые коктейли и о чем-то спорят.
Копы идут в дальнюю комнату к боссу, крепышу по имени Роан Чанг. Его предшественником был печально известный Калу Дэниел, сейчас он отбывает срок за вооруженное ограбление. Чанг тоже зарабатывает тем, что грабит народ, но оружие его — колоды карт и крутящиеся рулетки. Он сидит за столом, заказывает для полицейских свежевыжатый сок и вызывает к себе управляющего, распорядителя и двух крупье.
Внешне Чанг — вылитый китаец, как его отец, но говорит по-сингальски, как его мать.
— Если уж вы собрались в мое казино, то, черт возьми, приходите в штатском, — говорит босс. — Я знаком с министром. Ко мне нельзя приходить вот так.
— Извините, пожалуйста, мистер Чанг. Очень срочное дело.
— Что за срочное дело?
— Мистер Маали. Картежник, — говорит крупье, которому ты когда-то проиграл пять лакхов.
— Завсегдатай? Много тратит? Любит выпить?
— Курит. Не разговаривает. Играет в карты. Блек-джек, баккара, немного в покер, — отвечает распорядитель, однажды оштрафовавший тебя за то, что ты рассыпал фишки.
— Он пропал, — сообщает Ранчагода.