Страница 39 из 93
— Ари? – напомнил о себе мой носитель.
Или носильщик? Нет, судя по тому, как у меня трещала голова, – выносящий тела. Придумывать, с чего вдруг я, точно рыба на берегу, устроила пляски на полу, было сложно. Поэтому озвучила самый логичный вариант:
— Я думала, тут гидра.
Дамиан внимательно слушал.
— Я хотела ее нарисовать и.. споткнулась.
И решила посидеть, полежать, подрыгаться.
— А потом мне стало плохо. Мне всегда плохо, если рядом сложные амулеты. Лекари говорят, непереносимость.
Точно! Где-то неподалеку от площадки появился сложный амулет! Вот меня и скрючило, как нежить в храме. Интересно, сколько еще в замке таких амулетов?
— Непереносимость? – В голосе Дамиана прозвучала насмешка.
— Да. А что? – Я с подозрением уставилась на подбородок ловца.
— Хорошо, – невразумительно ответил Дамиан, внося меня в спальню, – будем убирать твою непереносимость.
Он направился к кровати и сгрузил меня на одеяло.
— Как убирать? – пискнула я.
Попыталась встать, но Дамиан придавил меня ладонью. А потом и вовсе сел рядом. В зыбких теплых отсветах огня, пылавшего в камине, его лицо казалось ужасно суровым. Словно он едва сдерживался, чтобы не придушить меня к хаосу, тем самым избавив себя от проблем.
— Если не хочешь, чтобы я приступил к обязанностям горничной, лежи и не дергайся, – отрезал он.
Горничная-ловец меня категорически не устраивала. Особенно если вспомнить, что пару минут назад я целовалась непонятно с кем, сотканным из магии.
Я замерла, чинно сложив ладони на животе. Дамиан тут же убрал руку с моего плеча.
— Твоя непереносимость – ерунда. – Его глаза сверкнули лиловым пламенем хаоса.
Я бы поспорила.
— Лекари просто объяснили то, что не смогли увидеть, – продолжал он, с прищуром разглядывая меня.
Захотелось спрятаться под одеялом. Потому что именно так изучают лягушку, прежде чем сунуть ее в котел с зельем.
— На тебе стоит запрещающее клеймо мага. – Дамиан вытянул руку и шевельнул пальцами, будто исследовал что-то невидимое. – Ставили, похоже, с помощью родового амулета.
Клеймо? Клеймили преступников, чтобы проследить за исполнением приказов.. Но я ведь не преступница!
— Кто-то не хотел, чтобы ты стала ведьмой. И был уверен, что сами силы не проснутся, а в храм ты точно не попадешь. – Дамиан наклонился ниже.
Теплое дыхание коснулось лица, я сглотнула, пытаясь собрать в кучу разбежавшиеся мысли. Получилось.
— Но они проснулись, – пробормотала я. – И в храм я вошла. Как так?
— В любом заклинании есть просчет, – уклончиво ответил Дамиан, отодвигаясь. – Ты попала под воздействие нашего родового амулета, и он ослабил клеймо. Тебе повезло, что в замке есть артефакт, равный по силе тому, при помощи которого ставили печать. Когда мы познакомились, он был рядом с моим кабинетом. Я.. кое-что проверял в защите замка.
— Если бы я не ввалилась к тебе первый раз, то не стала бы ведьмой?
— Не стала бы.
Но..
— В первую нашу встречу я чувствовала себя нормально! – озадаченно нахмурилась я. И сама же ответила: – Артефакт был рядом, но не впритык?
— Да, – подтвердил Дамиан.
— А сегодня я оказалась к нему ближе.. Потому и грохнулась в обморок?
— Именно так. К тому же с клейма снялась маскировка, и я смог его увидеть.
Вот оно что.. Многое прояснилось. Кроме причины появления того самого клейма!
— А как тот, кто ставил печать, понял, что во мне пробудятся силы ведьмы? Что во мне вообще пробудятся какие-либо силы?! Не на лбу же это написано, в конце концов?
— Скорее всего, автор клейма знает о твоей семье куда больше тебя. Во многих семьях дар наследуется по определенному алгоритму. Мать – человек, а кто отец?
Я неопределенно дернула плечами.
— Я об этом и говорю. Есть семьи, где магия передается ребенку только в том случае, если второй родитель обычный человек. Кому-то было очень важно, чтобы твоя унаследованная магия никогда не проявилась.
Ясно. Что ничего не ясно..
Дамиан снова что-то потрогал в воздухе у моего лица, кончики его пальцев случайно коснулись моей щеки. Я вздрогнула, вспомнив другое прикосновение. Он убрал руку.
— Артефактов такой силы осталось немного. У короля, у нас с сестрой, у главного ловца и нынешнего главы Совета магов. Я обязательно узнаю, кто из них поставил клеймо. – Холодная улыбка на миг скользнула по губам Дамиана.
А мне и искать не надо! Я уже знаю. Это мой отец сделал. Глава Совета магов. В ту самую единственную встречу.
— Так вышло, что оба последних славных лорда уже пять лет мои заклятые друзья. – На скулах Дамиана заиграли желваки.
Ой.. Пожалуй, про отца говорить ему пока не стоит..
— А ты, любительница лестниц и ночных походов, под арестом, – добавил он с едва заметным смешком. – Сидишь в своей комнате и никуда не выходишь. Неделю!
— Как неделю?! Мне нельзя неделю! У меня пять дней осталось! Потом все! Сестер заберут! А мачеху развеют! – Я подскочила в кровати и вцепилась в рубашку Дамиана. – Давай я замок вымою? Только не под арест! Мне учиться надо! То есть поступить учиться, а потом учиться! Потому что я искала Винса! И меня выгнали!
Дамиан удивленно приподнял бровь, аккуратно отцепил мои руки и, не выпуская их из своих крепких ладоней, скомандовал:
— А теперь все то же самое, но по порядку.
Набрав побольше воздуха в грудь, я начала:
— Мой друг Винс пропал..
Пока я пыталась внятно объяснить сложности своей жизни, пальцы Дамиана незаметно проскользнули под рукава блузки и осторожно поглаживали кожу, то и дело нажимая, весьма чувствительно, но не больно. Я постоянно сбивалась.. теряя нить повествования. Прикосновения теплых сильных пальцев отвлекали страшно. Было странно.. И приятно.. И непонятно, что вообще происходит..
— Слушай, – не выдержала я, – если я где-то там, на лестнице, подцепила блох, давай я лучше схожу в ванную. А потом поговорим.
Дамиан на миг прекратил «ловить блох» на моих руках и тихо рассмеялся:
— Это массаж от головной боли.
О-о-о.. А голова ведь и правда больше не болела.
— Я говорил, что я плохой лекарь. Те, кого я пытался лечить, очень быстро убегали. Те же, кто не мог убежать, заявляли, что мне лучше идти в палачи, – подмигнул Дамиан.
Про палачей явно Макс выдала.
Остаток рассказа я очень сильно старалась не отвлекаться на лечебных «блошек». А когда закончила, Дамиан оставил мои руки в покое.