Страница 85 из 110
— На празднование столетия Тунгусского метеорита приезжает генерал Селезнев из Иркутска, — по слогам, как первокласснице, стал объяснять Сеня. — Поселится здесь со своей командой. Сейчас солдаты с вертолетной площадки здесь будут марафет наводить, и адъютант генерала с командой должен заявиться с минуты на минуту!
В одну из комнат, что когда-то готовили для нас с Мишель, перебирался Сан Саныч, в другой стали устраиваться мы с Сеней.
Когда мой новый сосед по комнате побежал за своими шмотками, зашла Мишель.
— Что, кухня тоже переезжает? — спросил я, раскатывая постель.
Она мялась в дверях, не решаясь начать:
— Я хотела еще вчера, но не было походящего момента. А сегодня, — она помолчала, собираясь с духом. — В общем, если все так складывается и ты все равно переезжаешь, может, переедешь ко мне?
То, чего я боялся последние два дня, случилось. Я готовился к этому разговору, но все равно оказался неготов.
— Мишель, — начал я, усердно разглаживая простыню, на которой и так уже не было ни одной морщинки. — Нет, не так! Мишулька? Мишелька? Как тебя мама в детстве звала?
— Микки.
— Микки, Рикки! Это не ты мне псевдоним придумала? — я улыбнулся и подошел к ней.
— Нет, тебе придумали от твоего «Рик».
— Микки, я очень польщен твоим предложением, правда! Если бы это случилось месяц назад, я бы не раздумывал ни секунды! Но сейчас… — я не мог подобрать слов. — В общем, давай повременим?
Ее лицо тут же изменилось. Вернулась прежняя жесткость.
— Я не говорю «нет»! — быстро добавил я, — Мне нужно время, чтобы разобраться в себе!
Я взял ее ожесточенное личико в ладони. Мои большие пальцы нежно разглаживали ее сведенные брови. Она посмотрела мне в глаза и прошептала:
— Я буду ждать, сколько скажешь!
— Поберегись! — Сеня затолкал нас своим скатанным матрацем в комнату. — Какую Микола кровать занимает? — спросил он Мишель.
Она не ответила.
— Тогда я беру эту! Я привык, что стенка слева! — он бесцеремонно плюхнулся на кровать, где я только что разглаживал простыню. — Эй, кухарка, куда будем кухню перевозить? К тебе?
— Можно ко мне, — согласилась Мишель, — раз место все равно остается незанятым! — она грустно улыбнулась и посмотрела на меня.
Я протянул к ней руки и сказал по-фински:
— Ты лучшая!
Она нырнула в мои объятия:
— Только думай не очень долго!
— Какая такая питька? — возмутился Сеня. — Вы бы хоть подождали, пока я выйду! — и, как всегда, расхохотался.
— «Питка» — это «долго» по-фински! — рассмеялась вместе с ним Мишель.
— Ладно, пошли кухню перевозить, — Сеня вышел и беззлобно проворчал: — Только вчера все банки под кроватями рассортировал!
В нашем бывшем бараке уже вовсю кипела работа. Прилетевшая из Иркутска команда генерала готовилась к встрече хозяина. Сеня с широко открытыми глазами смотрел, как солдатики носили в наше бывшее жилище ящики с коньяком и водкой. Я показал ему большой палец.
— Правильно, Микола! Мы тоже угостимся. Нет такого человека, который бы не налил Сене! А уж тем более Селезень! Не тушуйся! — он возбужденно толкнул меня в бок. — На твою долю тоже хватит! Я скажу ему, как ты стреляешь, так, может, он тебя тоже в команду возьмет!
— В какую команду? — запереживала стоявшая сзади Мишель.
Сеня был так возбужден, что, похоже, не контролировал поток своих слов.
— Вот тебе раз! — Сеня от возмущения потерял дар речи, но, как вы понимаете, ненадолго. — Ты что, не знаешь, что Селезень среди шишек самых знатный охотник в округе?! Ну, ты, мать, даешь! А угадай, кого он к себе проводником возьмет?
— Эвенка местного? — предположила Мишель.
— Куда там, эвенка! — расхохотался он. — Да эвенки Южное болото за сто верст обходят! Будь он маршал, да хоть сам генералиссимус, они с ним не пойдут!
— А на кого на болоте охотиться-то? — моя партнерша была озадачена. — На ящера что ли? — с испугом спросила она.
— На него самого! — ничуть не смутился Сеня. — В том году мы с Селезнем его почти поймали. К самой горе Фаррингтон загнали. Куда он тогда исчез, ума не приложу. Главное, здоровый такой был, что твой олень, которого Микола давеча уложил. Вроде и деться ему некуда было, а все равно, словно сквозь землю провалился! — взволнованный рассказчик перевел дух. — Да только в этот раз ему от нас не уйти, я один секрет знаю! — Сеня поднял вверх указательный палец. — Селезень дураком будет, если меня опять проводником не возьмет!
Мишель положила мне сзади руки на пояс и приблизилась так, что щекотнула мне ухо своими огромными ресницами.
— Надеюсь, ты не пойдешь? — шепнула она. — Ты обещал! Помнишь?
Я помотал головой. Она не отпрянула, и ее губы несколько раз коснулись моей щеки.
— Еще немного, и я соглашусь переехать к тебе! — обернулся я.
— Так мне дверь на ночь не закрывать?
Тут солдаты, что носили спиртное, стали выставлять на крыльцо содержимое комнаты Клавдии.
— Кухарка, иди, место готовь! — крикнул Сеня и побежал командовать дармовой рабочей силой.
Беготня закончилась только к обеду. Пока Мишель на скорую руку готовила лапшу с тушенкой, мы с Сеней расставляли у нее под кроватью привезенный из Ванавары провиант. Оказавшись у знакомого плинтуса, я явственно услышал голос Марго.
— А в команде генерала все такие боевые? — спрашивала она с придыханием.
— Зачем тебе все?! — пыхтел незнакомый голос. — Ты скоро от одного меня взвоешь!
— Неужели моя мечта сбудется и кто-то наконец сможет меня насытить! — она начала постанывать и почти выкрикнула. — Как жаль, что у нас не служат прапорщики!
«Теперь понятно, почему новые солдаты так легко подчинились Сене! Их старшине было не до них. Он был занят проверкой материальной части у соседки Мишель!»
После обеда Сеня утянул меня на благоустройство нашей комнаты. Я закончил стелить кровать, выложил на тумбочку ворох бумаг, которым Сеня впопыхах нафаршировал мой чемодан, а сам чемодан загнал под кровать. Решив, что с благоустройством покончено, я с размаху бухнулся на кровать. Ком бумаг на тумбочке шевельнулся от потревоженного воздуха, и на меня упало несколько мятых листков.
«Тоже дело! Отправляйтесь-ка, откуда пришли!» — взяв один листок, я скомкал остальные и закинул под кровать.
Оставленный листок разгладил на колене чистой стороной вверх: нужно было наглядно систематизировать накопленные знания. Я начал чертить диаграмму.