Страница 28 из 110
— Извини, милый! — погладила меня по щеке Мишель. — Будем сидеть у окошка по очереди, — и для большей убедительности поцеловала меня в губы.
— Милые бранятся, только тешатся! — улыбнулся кто-то из пассажиров.
— Вообще-то у меня есть невеста! — прошептал я. — И за такие поцелуи я могу потребовать прибавку к жалованию как компенсацию за моральный ущерб!
— Первое, — сказала она железным голосом, — это было производственной необходимостью, чтобы исправить ситуацию, которая возникла из-за тебя! Второе: меня мужчины в принципе не интересуют! Третье: где твой паспорт?
«Европа! — восхитился я. — Никаких предрассудков! Так бы уже сразу и говорила: “Я лесбиянка!”»
Смешно, но в этой ситуации смущенной стороной был я. И как всегда, свое смущение я скрыл за наигранной бравадой.
— Это потому, что не тех мужчин встречала! — заявил я и выпятил вперед грудь.
Она как-то странно на меня посмотрела. Что-то переменилось в ее лице. Оно как будто заострилось и стало жестче.
— Паспорт! — повторила она.
Я достал из внутреннего кармана ветровки паспорт и раскрыл его, чтобы она удостоверилась в моей личности.
— Твоя фотокарточка в детстве меня не интересует! — Мишель выхватила паспорт и сунула к себе в сумочку.
От такой наглости я на мгновенье опешил. Тянуть к сумочке руку, которую только что выкручивали, я не рискнул.
— До конца операции ты финн! — отрезала она и отвернулась к иллюминатору.
Ее красивый профиль, казалось, стал еще холоднее.
«Теперь я знаю, с кого Андерсен писал Снежную Королеву!» — внутренне поежился я.
Стюардесса в это время демонстрировала, как правильно надувать спасательный жилет.
— А там, куда мы летим, есть большая вода? — попытался я завязать разговор, а заодно выяснить место операции.
Ее молчание было не то что холодным, ледяным!
«Да-а-а, девчонку лучше не трогать! Себе дороже!» — вспомнил я случай из нашей со Спиридоном практики.
Во время одного боевого похода, вроде к берегам Венесуэлы, один из наших матросов конкретно «отморозился».
— Не трогайте меня! — в ужасе кричал он и сторонился всех встречных. — Вы разобьете меня! Я же сосулька!
Если бы он не был «дедом», его бы уже давно «разбили», а так только прятали улыбки да спрашивали, где достал такую хорошую траву. Длилось это недолго, до утреннего построения.
— Почему тебя не было на верхней палубе? — орал мичман Прокопенко.
— Я же сосулька!
— Да мне по барабану, какую роль тебе отвели в этом кубрике! Все, кто не на вахте, должны быть в строю!
— Там же солнце! Я растаю!
— А-а-а, ты в этом смысле сосулька?! — опешил на мгновенье мичман. — А давай проверим!
— Не трогайте меня, а то разобьете! — забился в угол матрос.
Как только Прокопенко схватил его за грудки, тот потерял сознание и, как оказалось, навсегда.
Какие только экспресс-тесты мы со Спиридоном ни проводили, никаких следов галлюциногенов в крови погибшего не нашли.