Страница 99 из 135
Психотерапевт безусловно принимает наши защитные механизмы, потому что для эффективности терапии необходимо принять факты. Радикальное принятие сопротивления пациента заставляет последнего усомниться в целесообразности отвержения «я». Пациент отвергает терапевта, но тот не теряет любопытства и принимает отвержение, не требуя принятия. Именно тогда пациент может впервые испытать некое «шевеление внутри».
Мой пациент не хотел начинать длительную терапию и работать над своим внутренним ростом. Ему казалось, что он избегает ловушки длительной психотерапии. Но на самом деле он попал в ловушку сомнений и стремился освободиться от своих чувств, сомневаясь в них. Это недостижимая цель, ведь человек никогда не может освободиться от себя.
До конца жизни мы будем испытывать тревогу, грусть, гнев, стыд, любовь и радость — эти облака, омрачающие ясное небо внутренней жизни, никогда не перестают появляться. Свобода возникает не когда мы начинаем сомневаться во внутренней жизни, а когда мы принимаем ее во всей целостности.
Принимая беспрестанный поток эмоций, который и есть наша внутренняя жизнь, мы смещаем внимание с чувств на органы их восприятия. И выясняем, что «я» — не только возникающие чувства, но и пустота, в которой они возникают; тишина, наполняющаяся гамом, и небо, по которому плывут облака.
Человек, скованный защитными механизмами, стремится освободиться от эмоций и жить «на бегу». Он тянется к недостижимым формам свободы: свободе от конфликта, чувств, жизни и смерти. Мы ищем свободу там, где ее невозможно найти, — в фантазиях. Мой пациент жил в темнице своих сомнений и был одиноким наблюдателем, обреченным сидеть на берегу жизни и никогда не войти в ее воды.
Свобода любить и принимать что есть, напротив, вполне достижима. Когда человек перестает убегать от реальности и принимает ее, он обретает долгожданную свободу.