Страница 63 из 135
Задача других людей не в том, чтобы нам нравиться, ведь тогда им придется отвергнуть себя так же, как мы отвергаем их. Наша задача — любить их такими, какие они есть, и принять правду: каждый человек должен быть таким, какой он есть, а не таким, каким мы хотим его видеть. Принятие означает, что мы должны любить себя, даже когда никто вокруг на это не способен. Тогда мы устанавливаем границы. Это не значит, что мы просим близких изменить поведение — мы не в силах контролировать чужие поступки. Границы означают, что мы меняем свое поведение и прекращаем вознаграждать человека, который вредит нам в отношениях. Мы любим близких, но смотрим в глаза реальности и больше не потакаем их деструктивности.
Это легче сказать, чем сделать, особенно когда сами близкие сжигают наши надежды, постоянно подливая масло в этот огонь, и при этом обвиняют нас в том, что мы сами его разожгли, и просят его потушить. Моей пациентке пришлось принять, что поджигателем был ее сын: он поджег свою жизнь, и ни ее любовь, ни деньги не потушили бы этот костер, куда он постоянно подливал масло.
Когда близкие нас разочаровывают, мы можем избавиться от их ложного образа, нарисованного нашим воображением, принять свои чувства и все, что приносит жизнь — этот таинственный дар. Есть и другой вариант: отгородиться от чувств, цепляться за иллюзии, отвергать отношения, пытаться купить близкого человека и называть эти действия «любовью».
Что, если разочарование матери в сыне — не проблема, а возможность? Постоянные разочарования огорчают лишь нас самих и отражают наше сопротивление происходящему. Как говорится, если ты разочаруешь меня однажды, виноват ты. Если ты разочаруешь меня дважды — виноват уже я. Многократные разочарования свидетельствуют об отрицании реальности. Разочаровываться снова и снова можно только в одном случае: если человек отрицает правду и удивляется, что она никуда не исчезает. Люди — источники разочарований помогают увидеть реальность такой, какая она есть.
Принимая, а не отрицая разочарования, мы испытываем горе и отказываемся от надежд и фантазий о «благоустройстве дома», то есть «переделке» наших близких. Принятие достигается лишь через гибель иллюзий. В тот день в моем кабинете пациентка не пережила собственную смерть: умерла не она, а ее бессмысленные надежды. Мы провели символические похороны сына, который когда-то ее любил.
Пациентке казалось, что за деньги можно купить его любовь и здоровье, но она не могла купить жизнь, которую он сам уничтожил. Своими действиями сын посылал ей недвусмысленные сигналы: «Хватит. Твоя любовь не помешает моему саморазрушению». Постоянные разочарования в итоге отравили ее фантазии, реальность стала для них ядом.
Когда пациентка заявила, что «не может этого вынести», я напомнил: «Вы уже это вынесли. Вы выносили это тридцать лет, но теперь ваше отрицание уже не выдерживает и трескается под давлением». Нам кажется, что все, что происходит, зависит от нас, но на самом деле жизнь нам не подчиняется. Жизнь разрушает иллюзию о каком-либо контроле человека над его существованием, она всегда идет своим чередом.
Мы пытаемся закатить валун жизни на гору иллюзий, но валун то и дело скатывается и возвращает нас в реальность. Жизнь — наш учитель, а семья — лучший наставник. Помните сказку о трех поросятах, которые жили в домиках из соломы, тростника и кирпича? Домик наших иллюзий тоже постоянно трепещет под напором происходящего. Семья, способствуя нашему личностному росту, постоянно напоминает о реальности. Жизнь дует на стены нашего домика, а мы продолжаем цепляться за них, не замечая, что они уже рухнули.
Принятие и любовь к своей семье начинаются с отказа от фантазий. Нам кажется, что мы знаем своих близких, но узнавание начинается лишь с момента, когда фантазии рушатся. До этого близкие остаются для нас загадкой. Даже в рамках дисфункциональной семьи, которая нам вредит, любовь означает, что мы не отрицаем правду и усваиваем жестокие жизненные уроки.
Когда мать перестала цепляться за сына из своих фантазий, она смогла полюбить сына, который у нее был. А тот, поняв, что мать больше не станет вестись на его угрозы, был вынужден признать, что у него нет другого выбора, кроме как наладить с ней отношения. Почему? Потому что она перестала потакать его деструкции.