Страница 47 из 135
Говоря правду, мы освобождаем человека от лжи. Если мы сочувствуем его лжи, он остается в ее ловушке. Когда я объяснил своему пациенту-бизнесмену, что он разрушает свой брак, он разозлился на меня и заявил:
— Вы на меня нападаете!
— Неправда. Я описываю ваше поведение. Подумайте: это я нападаю на вас или вы своими обвинениями и равнодушием к жене нападаете на себя и свой брак?
— Я думал, вы должны меня поддерживать, но вы этого не делаете.
— По-вашему, кого я должен поддерживать: вас или деструктивную привычку, разрушающую ваши отношения? Если я вижу, что вы сами себе вредите, разрешите ли вы указать вам на это или я должен молча смотреть, как вы уничтожаете свой брак?
В ответ на это клиент пригрозил бросить психотерапию, если я не прекращу свои «нападки»:
— Если вы продолжите об этом говорить, я уйду!
— Ладно. Не хотите слышать правду — уходите, я не могу вам помешать. Мало того, если я говорю неправду, вы должны уйти. Но если все, что я сказал, — правда, она останется таковой, уйдете вы или нет, потому что правда всегда с нами и от нее нельзя «уйти». Я мог бы солгать вам, как другие, но вы действительно хотите таких отношений со своим психотерапевтом? Зачем лишать себя исцеления, к которому вы так стремитесь?
Каждый человек в глубине души жаждет честности, даже если просит ему солгать. «Психосиропия» приправляет ложь псевдоэмпатией, а психотерапия приоткрывает то, что скрывает ложь. Знание — пища для души
[14]
[Из диалога Платона «Протагор». Гиппократ: «И что же такое пища для души, Сократ?» Сократ: «Знание — пища для души, как и было сказано».]
, а ложь — яд. В терапии или в общении с близкими родственниками ложь никому не помогает, даже если щедро сдобрить ее сиропом. Правда из чужих уст напоминает об истинном «я», которое мы забыли, но жаждем снова обрести.
Возвращение отвергнутого «я»
Мы избегаем встречи с собой, приписывая другим людям свою жизненную правду. Мы приписываем им свои желания и ждем, что они будут действовать в соответствии с ними, но сами в себе их отрицаем. К примеру, один пациент начал сеанс психотерапии со слов:
— Я не знаю, в чем моя проблема.
— Ясно, — ответил я и выждал немного.
Ерзая на стуле, мужчина выпалил:
— А вы как думаете, в чем моя проблема?
— Я не знаю.
— Но у вас должны быть хотя бы догадки.
— Нет.
— Почему нет?
— Вы же ко мне пришли, так? — спросил я.
— Да.
— И наверное, пришли по какой-то причине?
— Да, но я не знаю, в чем моя проблема.
— Что ж, человек без психологических проблем пришел в кабинет психотерапевта.
Он поерзал на стуле, вздохнул и признался:
— Ну, моя жена хочет развода. Полагаю, вы решите, что проблема в этом.
— Только вы можете знать, в чем ваша проблема. Считаете ли вы развод своей проблемой?
Он тяжко вздохнул и произнес:
— Если я не поговорю об этом с вами, жена уйдет от меня, а я этого не хочу.
Пока человек не осознает желаний в своем сердце, он видит их в чужих сердцах. Этот пациент взаимодействовал не со мной. Он взаимодействовал со своим желанием, которое перенес на меня. Затем он воспротивился якобы
моему
желанию лечить его и дистанцировался от него.
Пока он охранял свои чувства, перенося их на меня, он не мог ощутить, увидеть и понять, что происходит внутри него. Поскольку ему казалось, что это я хотел решать его проблемы на сеансах психотерапии, он не понимал, в чем его проблема. Вместо того чтобы признать собственное желание, он спроецировал его на меня и изучал его издалека.
Какое-то время эта стратегия работает: кажется, что другие люди разделяют наши чувства и желания. Потом случается жизнь. Уходит любимый человек, начальник критикует нашу работу, ребенок хамит, и отвергнутые чувства накатывают с удвоенной силой. Почему?
Дело в том, что чувства, которые мы отвергаем, временно переносятся на других людей только в нашем воображении. На самом деле, они продолжают жить внутри нас.
Мы можем проецировать свою внутреннюю жизнь на других людей или предметы. К примеру, одному моему пациенту мерещилось, что из кустов и ветвей деревьев на него смотрит множество глаз. Глаза из галлюцинаций удовлетворяли его желание быть увиденным и признанным равнодушной матерью, которая бросила его в первый год жизни. Горе и тоска были так сильны, что он видел их даже в кронах деревьев.
Отвергая чувства, мы проецируем их на окружающих, чтобы они продолжали «жить» в других людях. Когда мы сталкиваемся с реальностью или оказываемся рядом с объектами наших проекций, мы проживаем чувства, которые считали «не своими». Чувства будто возвращаются домой, как перелетные птицы, перезимовавшие в других странах (в другом человеке).
Пациент, который сказал, что не знает, в чем его проблема, испытывал тревогу. Он хотел знать, что мне от него нужно, не понимая, что реагирует на свое желание, перенесенное на меня. Мое присутствие разбудило в нем подавленное желание. Он думал, что это я виноват в его чувствах и желаниях, ведь мое присутствие их спровоцировало, пробудив его скрытые части, которые пытались пробиться наружу и снова сделать его целостным.
На самом деле никто не может вернуть нам наши чувства, поскольку они никогда не покидают нас. Их «перемещение» происходит лишь в нашем воображении. После того как мы перестаем фантазировать о воображаемых чувствах и желаниях других людей, мы принимаем чувства, которые находились внутри нас, хотя нам казалось, что они снаружи.
Реальность пробуждает подавленные чувства, которые сигнализируют о себе тревогой. Тревога — отзвук этих чувств, их стук в дверь нашего сердца. Они как грустный ребенок, сердитый или отчаявшийся, который спрашивает: «Можно войти? Ты будешь меня любить?»
Но мы не слушаем этого ребенка, отвергаем возникающие внутри чувства и перенаправляем их на другого человека. Этим другим может быть супруг(а), ребенок, друг или начальник, но мы должны найти кого-то, кто будет злиться, критиковать, быть эгоистичным и ограниченным, так как мы не хотим признавать эти качества в себе. Перенеся чувства на окружающих, мы дистанцируемся от них и начинаем анализировать других людей, осуждать и даже наказывать.