Страница 29 из 135
— Вы разрешили ему сделать вам больно. По сути, вы сами жестоко обошлись с собой, сказав ему, что это можно сделать, а теперь вините его в собственном выборе. Понимаете, к чему я клоню?
— Об этом я не подумала.
— Если рассуждать с этой позиции, скажите, что вы почувствовали, когда муж попросил у вас разрешения сделать вам больно?
— Мне это не понравилось.
— Но что вы почувствовали? По отношению к нему?
— Я разозлилась.
— Вы разозлились на него и, чтобы справиться с этой злостью, перенаправили ее на себя и разрешили ему причинить себе боль.
— Я забыла, что злилась на него.
— Верно. Вы разозлились на него, потом забыли об этом и перенаправили злость на себя, позволив ему причинить вам боль. Можно сказать, вы предложили ему наказать вас за то, что злились на него.
— А потом предложила еще и раскритиковать ужин, который приготовила?
— Да. Вы предложили ему снова наказать вас за злость. А теперь скажите, кто проявляет к вам жестокость — муж или вы сами?
Пациентка считала мужа жестоким человеком и хотела, чтобы он стал более чутким и думал о ее потребностях. При этом она не запрещала ему причинять ей боль, то есть на самом деле была жестока и бесчувственна по отношению к себе и сама не думала о своих потребностях. Встав на позицию жертвы, она требовала от него любви, но отказывалась любить себя. Эта стратегия была обречена на провал, потому что любовь мужа никогда не смогла бы затмить ее ненависть к себе.
С крушением воображаемого образа жертвы мы понимаем, что главный агрессор — мы сами. За обнаружением истины следует неизбежное горевание.
Однако, вместо того чтобы отказаться от своих фантазий, мы порой ошибаемся и отказываемся от жизни. Моя пациентка, находившаяся в абьюзивных отношениях, спросила меня:
— Значит, мне надо бросить мужа?
— Нет, но вы должны перестать себя наказывать.
— То есть я должна измениться?
— Вопрос не в том, должны ли вы измениться, а в том, хотите ли вы этого.
В слове «должен» заложено скрытое насилие, внутренняя установка делать то, чего мы не хотим, чувствовать то, чего мы не чувствуем, и быть теми, кем мы не являемся. Лучшее, что мы можем сделать в такой ситуации, — признать, что нам хочется отвергнуть реальность и уцепиться за свои иллюзии.
«Цепляние за иллюзии» способно принимать разные формы. Например, человек может требовать от супруга, чтобы тот соответствовал его фантазиям. Одна пациентка, состоящая во втором браке, жаловалась на привычку мужа смотреть телевизор, покупать DVD-диски и тратить время на волонтерскую деятельность. Она признавала, что он хороший муж, но продолжала пытаться убедить его, что подобное хобби — это «неправильно». Они постоянно ссорились, и наконец муж пригрозил разводом, снова сделав то, что «не должен» был делать.
— Как мне убедить его, что неправильно все выходные смотреть футбол?
— А почему ему не должно нравиться то, что нравится? Если он любит смотреть футбол, что в этом «неправильного»?
— Вы смотрите футбол?
— Нет. Но почему ему не может нравиться футбол? Ведь это факт, что он ему нравится.
— Потому что это пустая трата времени.
— Кто это сказал?
— Я.
— Ясно. Что ж, если вы считаете это пустой тратой времени, так и не смотрите футбол. А раз ему это приносит удовольствие, пусть смотрит.
— Но я не выношу, когда он смотрит футбол!
— Тогда, возможно, ваш муж прав. Если вы не выносите его таким, какой он есть, вам стоит отпустить его, чтобы он мог найти женщину, которая полюбит его таким, какой он есть.
— Ну все, я так больше не могу.
— Естественно. Выбор за вами: или вы отказываетесь хотеть мужчину, который хочет того же, что и вы, или отказываетесь от мужа. В любом случае избежать развода не получится. Либо вы разводитесь со своими фантазиями о муже, у которого с вами одинаковые интересы, либо он разводится с вами, потому что, готов поспорить, другая женщина полюбит его, несмотря на желание смотреть футбол по воскресеньям.
Эта пациентка хотела контролировать мужа и подогнать его под образ в своем сознании. Но мы не можем контролировать реальность, а реальность никогда не соответствует картинам из нашего воображения. Отказываясь от фантазий, мы соединяемся с текущей реальностью. Пока этого не произойдет, сопротивление будет причинять страдания, а внутренний голос шептать: «Ты заблудился в фантазиях, возвращайся домой».
Танцы на столах
Вместо того чтобы признать горькую правду, мы часто пытаемся от нее избавиться. Несколько лет назад за ужином одна моя знакомая спросила своего мужа и нас с женой: «Если бы вы могли получить что угодно, о чем бы вы попросили?» Мы задумались и рассказали о своих желаниях. А когда подошла ее очередь, она сказала: «А мне ни к чему эти танцы на столах, я прошла психоанализ».
Сначала я был озадачен ее комментарием, а потом понял, что она имела в виду. Она отказывалась играть в игру, которую сама затеяла. Мы раскрыли свои желания, а она — нет. Ее дальнейшие объяснения обнаружили тревожную правду: похоже, она считала, что психоанализ избавил ее от неврозов, заменив прежнюю личность новой. У нас были желания, а у нее их якобы не было. Я разозлился, что она таким образом нас подставила, а ее стремление освободиться от желаний меня откровенно встревожило.
Эта женщина считала, что для того, чтобы стать такой, как ей хочется, она должна освободиться от прежнего «я». В некотором роде она была моей сестрой по несчастью, ведь я хотел от психотерапии того же, но с точностью до наоборот. Я считал, что мы должны отказаться от всех желаемых «я» и сосредоточиться на истинном «я», которое уже есть.
Хотя терапевты иногда рассматривают психотерапию как «технику», слово «психология» изначально означало «изучение души». Почему же изучение души обернулось для моей знакомой неприятием души? Она не понимала, что для исцеления мы должны принять свой внутренний хаос, а не искоренять его.
Если мужчина признается, что был мелким вором, должен ли я осудить его или признать, что он такой же человек? Может ли история магазинного воришки тронуть меня и вызвать сочувствие? Возможно, у меня тоже иногда возникает желание украсть? Что, если этот человек подсвечивает аспекты моей личности, с которыми я боюсь сталкиваться?