Страница 126 из 135
Как мы лжем себе и терпим неудачи
«Ерунда эта ваша психотерапия», — с этих слов начался сеанс с одним моим пациентом. Он тридцать лет ходил к психотерапевту без каких-либо результатов. После этого эпического провала его психотерапевт направил его ко мне на консультацию. Пациент сказал, что пришел, потому что его психотерапевт послал его ко мне, и добавил: «Я не верю, что вы сможете сделать что-то полезное». Мы начали анализировать причины его неуспешного лечения, и он сообщил, что на 99 % разочаровался в психотерапии. Я спросил, почему он тогда пришел ко мне, и он ответил: «Надежда умирает последней». Я попросил его описать это чувство надежды, но он ответил: «Я ничего не чувствую», а потом сказал, что психотерапия — это ерунда, а психотерапевты — шарлатаны. «Я будто в тюрьме и жду смертного приговора», — добавил он.
Смысл этих противоречивых утверждений начал проясняться, когда я понял, что, придя ко мне за помощью, он занял пассивную позицию и ждал, что его спасут. Друзья, девушки, психотерапевты — все должны были надеяться и хотеть его выздоровления, брать на себя эту ответственность за его благополучие. Когда они это делали, в нем поднималось чувство противоречия, он спорил с ними и побеждал. Я же не стал проявлять за него надежду и желание; я решил обратить его внимание на отсутствие у него надежды и желания. В следующем отрывке из записи сеанса показано, как человек учится говорить себе правду и принимать ее.
Итак, в начале сеанса мой пациент проявил ко мне пренебрежение, назвав меня очередным «шарлатаном», неспособным принести ему пользу. С другой стороны, он сам хотел, чтобы я ему помог. Поскольку он боялся, что, если доверится мне, я начну его обесценивать, он с самого начала решил обесценить и меня, и себя заодно. Например, он описывал себя как безнадежного, беспомощного, никчемного и безобразного человека.
— Является ли ваша самокритика разновидностью насилия по отношению к себе? — спросил я.
В глазах пациента тут же блеснули слезы.
— Никогда об этом не задумывался.
Он всю жизнь подвергал себя нападкам, но никогда не воспринимал это как насилие над собой. Сейчас он впервые это понял, что стало для него полной неожиданностью. Он осознал, что проявлял к себе жестокость, и на миг проникся самосостраданием.
— Ваше презрение ко мне не носит личный характер. Таким образом вы показываете мне, как презираете себя.
Он снова заплакал. Но на миг позволив себе ощутить горе из-за совершаемого над собой насилия, он опять принялся с удвоенной жестокостью нападать на себя и оправдывать каждую нападку. Он обесценивал все мои замечания.
Наконец он произнес:
— Кажется, пора признать поражение.
— Если вам нравится ваша ложь и нравится считать себя безобразным и безнадежным, если вы действительно в это верите, имеет смысл признать поражение.
— Психотерапия мне не поможет, но я не перестаю надеяться, — безжизненным голосом сказал он.
— Я не слышу надежды в вашем голосе и не вижу ее в ваших глазах.
— Надеюсь, надежда есть.
— Кажется, вы уверены в своей правоте. В таком случае лучше всего будет оставить надежду и дождаться конца.
— Да, наверное. Но в нашем городе азартные игры запрещены, поэтому я хожу к психотерапевту. Мне нечего терять, кроме денег.
— То есть вы намеренно посещаете неэффективные сеансы? Зачем зря тратить деньги?
— Может, мне попадались плохие психотерапевты.
— Их много, можно поискать подходящего.
— Не поможет. Подходящих просто нет.
— Так зачем вы продолжаете искать?
— Я все еще надеюсь.
— Что-то непохоже. Не заметил надежды в ваших глазах.
— Я и сам ее не замечаю. Но надеюсь, что она есть.
— То есть в некотором смысле вы потерпели неудачу в психотерапии, даже ее не начав.
— Вероятно, все так и есть. Да.
— Что ж. Нельзя вылечить всех.
— А если я почитаю ваши книги, мне это поможет?
— Мы сейчас говорим об отказе от надежды. Если вы уже опустили руки, зачем пытаться?
— Я не совсем опустил руки, — апатично произнес он. — И прошу, не спрашивайте меня, что я чувствую. Я не знаю.
— Вы точно не опустили руки?
— На 99 % в этом уверен.
— Что ж, ответ принят. Должно быть, у вас есть веские причины потерять всякую надежду на излечение. Я не имею права отговаривать вас, раз вы все уже продумали. Бывает, что люди решают просто смириться со своей участью. Или есть случаи, когда надеяться бессмысленно. Время надежды прошло.
— Не знаю, на что вы намекаете. Вы говорите, что надежды нет, я должен сдаться и перестать ходить на психотерапию? Или нет?
— Вы же сами сказали, что надежды у вас остался только 1 %.
— Вы играете в адвоката дьявола? — резко спросил он.
— Нет. Я лишь констатирую реальность. Вы на 99 % уверены, что ничего не поможет, но ждете, что психотерапевты возьмут на себя ответственность за ваше выздоровление. Вы зря тратите время.
Он решил, что это какая-то уловка. Он не понимал, что настоящая уловка — его ложь, которую он внушал себе тридцать лет.
— Я хожу к психотерапевтам уже тридцать лет.
— Да, тридцать лет. Но это же ни к чему не привело. И если вы и дальше будете ходить к психотерапевтам, ничего не произойдет. Вам надо сменить тактику. Вы на 99 % уверены, что ничего не выйдет, и ждете, что психотерапевт возьмет на себя ответственность. Это не сработает.
Он вздохнул:
— Значит, вы хотите сказать, что, если я на 99 % уверен, что психотерапия мне не поможет, мне не нужно ходить к психотерапевту.
— Именно.
— Тогда, может, мне действительно стоит прекратить? Я буду просто принимать лекарства. Я, наверное, надеялся, что вы сможете убедить меня продолжить психотерапию.
Он надеялся, что я буду спорить с ложью, которую он себе внушал. Тогда его внутренний конфликт стал бы нашим конфликтом. Но я сказал ему правду. Теперь он испытывал конфликт между своей ложью и реальностью.
— А вам мало тридцати лет? Тридцать лет вас пытались в этом убедить. Если вы уверены на 99 %, значит, у вас есть веские причины. В таких условиях психотерапия не поможет. Если вы ждете, что психотерапевт заставит вас надеяться, ничего не выйдет.
— А как мне не терять надежды? Есть у вас соображения на этот счет?
— Только у вас могут быть соображения на этот счет. Наверняка был в вашей жизни момент, когда вы чувствовали надежду, а потом она умерла. Что-то случилось, и вы решили больше не надеяться.
— Это был постепенный процесс.
— Что ж, и так бывает.
Он выпрямился в кресле, а я продолжил: