Страница 77 из 80
Не скрывая своего недоумения, Елена взглянула на Арсена, но тот, отвернувшись к стене, внимательно изучал развешанные там щиты с какими-то экономическими показателями…
— Возьми, пожалуйста, креманку.
Арсен нехотя оторвался от щитов.
— Еще будешь мороженое? — Боковым зрением Арсен заметил, как Сима, пройдя полкруга с очкариком, оказалась шагах в пяти от них. Она высвободила руку и слегка замедлила шаг, так что очкарик на какой-то момент оказался на два шага впереди. «Сошла с ума, что ли?» — со страхом подумал Арсен, заметив, что Сима с улыбкой смотрит на него.
— Постой здесь, я верну это.
Он взял у Елены креманку и прошел к стойке, стараясь проскочить перед очкариком раньше, чем приблизится Сима. И тут же услышал очень отчетливое, хотя и негромкое:
— Привет, Арсен…
Арсен на ходу кивнул ей и вошел в толпу перед стойкой. Краем глаза проследил за Симой и, когда она со своим гордым очкариком прошла дальше, вернулся к Елене. Одновременно распахнулись обе двери в зрительный зал.
— Пойдем сядем? — предложил Арсен, мучительно гадая: слышала Елена, когда Сима окликнула его, или не слышала? Узнала Симу или не узнала?
Лицо у Елены было неподвижным, взгляд — напряженным, на губах застыла забытая улыбка… Арсен понял: все знает, все видела, все слышала…
— Да, пойдем, — сказала Елена и первая вошла в зал.
Когда свет погас и на экране пошли титры, Арсен облегченно вздохнул, откинувшись на спинку кресла. Он, разумеется, понимал, что для спокойствия нет причин, но темнота в зале как бы предохраняла его от новых неожиданностей.
Начались забавные приключения искалеченного цивилизацией человека, попавшего на остров, населенный дикарями. В зале то и дело раздавался неудержимый хохот — комедия была действительно смешной. Но Арсен ничего не замечал. Он с тревогой поглядывал на Елену, и сердце сжималось от боли. Елена ни разу не засмеялась своим звонким, раскованным смехом. Улыбка, застывшая на ее лице еще в фойе, так и не сходила.
— Тебе неинтересно, Лена?
Улыбка наконец исчезла с ее лица. Елена молча закивала головой, не отрывая взгляда от экрана. В этот момент Арсен дорого заплатил бы, чтоб остаться с глазу на глаз с Симой, он только сейчас понял, что это была ее месть — злая, расчетливая, чисто женская.
— Может, пойдем домой?
Елена не удивилась, она словно ждала этих слов. Продолжая смотреть на экран, она молча отрицательно покачала головой.
Внезапно у Арсена стиснуло грудь так, что он чуть не задохнулся: он отчетливо увидел, как по лицу жены потекли слезы, оставляя на щеках влажные борозды, блестевшие в изменчивом свете цветного экрана.
Он достал платок и вытер ей лицо, а когда хотел убрать руку, Елена удержала ее и крепко прижала к груди.
За несколько минут до конца фильма, когда злополучного «Робинзона» выловили рыбацкими сетями и с помощью подъемного крана стали поднимать на палубу судна, служительница кинотеатра открыла выходные двери. Елена, давно ждавшая этого момента, вдруг встала и торопливо вышла на улицу. Арсен бросился за ней, взяв ее за локоть. На улице бушевал внезапно начавшийся холодный штормовой норд, яростно и шумно терзая деревья.
— Что с тобой, Лена, милая? — задыхаясь, спросил Арсен, с ужасом глядя на то, как Елена, обеими руками схватившись за живот, клонится вниз, одновременно пытаясь устоять под бешеным порывом ветра. — Лена!
— Скорей такси, — тихо произнесла Елена, кривя лицо от боли. — Кажется, раньше времени… Ты не бойся…
— Лена, родная, ты что…
— Ради Бога, такси… Пешком не смогу…
— Я сейчас… сейчас… — Ломая кусты желтой акации, росшие перед Дворцом культуры, Арсен рванул на проезжую часть улицы. Остановил какую-то частную «Волгу», повернулся, чтобы пойти за Еленой, но она уже дергала заднюю дверцу машины, пытаясь открыть.
Когда Елена в последний раз оглянулась на него, сопровождаемая пожилой санитаркой, и скрылась за дверью родильного отделения, и когда эта дверь бесшумно закрылась, — латунная скоба на ней сперва опустилась, потом опять поднялась, — Арсена вдруг ударила шальная мысль, что он никогда больше не увидит своей Еленочки. Он затравленно прошелся по пустому приемному покою, потом, вспомнив что-то, подошел к окошку регистратуры.
— Скажите, она больше не выйдет? — спросил он у молодой женщины в белом халате и шапочке.
— Вы о чем?
— Елена, моя жена…
— Нет, конечно, — с недоумением ответила женщина. — Вы что-то хотели ей передать?
— Извините, — сказал Арсен, — а что мне делать? Да, кстати… — Он потер лоб, вспоминая, потом покачал головой и сел на стул, точно зная, что хотел спросить о чем-то очень важном. Опять встал, мучительно вспоминая, что именно хотел спросить.
Дверь родильного отделения снова открылась, появилась та же пожилая санитарка, неся в руке какой-то сверток. Подошла к Арсену.
— А сумки или чего другого у тебя нет?
— Нет, а что?
— Вот, возьми.
— Что это? — с опаской спросил Арсен, отводя руки назад.
— Как что? Ее одежда, домой отнеси.
— А она? Она остается?
Санитарка оторопела.
— Да ты чумной, что ли?
— Понимаете, — вспомнил он наконец-то, — ведь ей еще не время. Всего семь месяцев!
— Ну, это уже не нашего ума дело. Дитё само знает, когда ему родиться. — Санитарка подошла к регистраторше. — Мань, у тебя там не завалялась старая газета? Завернуть бы это.
— Есть половинка.
— Давай половинку. До дому хватит. Мужик — он и есть мужик, ни кошелки, ни сетки, а жену привез, — ворчала санитарка, заворачивая в газету Еленину одежду. — Возьми вот и ступай домой. Тебе тут больше делать нечего. Утром придешь.
— Спасибо, — торопливо закивал Арсен, — большое спасибо… — И вышел, прижимая к себе сверток, пахнущий Еленой.
Выйдя на улицу и пройдя несколько шагов, он оглянулся. На обоих этажах светились окна. За одним из них была его Елена. За каким? Арсен озадаченно покачал головой и побежал по улице, освещенной неоновыми светильниками. На углу его чуть не сбил с ног порыв ветра. Людей на улицах не было, их словно разметало ураганным нордом…
Знакомый пятиэтажный дом… Как он сюда попал? Да это же по пути к больнице! Не раздумывая, сам не зная, зачем он это делает, Арсен взбежал на второй этаж, нажал кнопку звонка и не отнял пальца, пока дверь не открыли. В дверном проеме показался тот самый очкарик. Поправив указательным пальцем дужку массивных модных очков, спросил:
— Вам кого?