Страница 3 из 80
— Да? — Елена взглянула на Арсена с веселым вызовом. — Гришка, ты тут стой, я сейчас.
— Смотри, цепь длинная, так что близко не подходи, — предупредил Арсен, приготовившись вовремя схватить ее, если надумает опасно приблизиться к псу.
И не успел: Елена вдруг бесстрашно шагнула к овчарке, опустилась перед ней на корточки.
— Здравствуй, песик, не знаю, как тебя зовут! Но до чего же ты симпатичный и ласковый, зря только напускаешь на себя строгость, правда ведь, песик? Ты не строгий, правда?
Пес, словно завороженный журчанием ее голоса, медленно встал и, виляя мохнатым хвостом, потянулся мордой к ее руке. Вздыбленная шерсть на его спине мягко осела. Елена погладила его крупную голову, ласково потрепала могучую холку.
— Да ты же удивительно красивая и добрая собачка, — опять зажурчал ее голос, — люди зря думают, что ты злая. И никакая ты не злая! — Она обернулась к мужчинам. — А вы говорили, что это зверь!.. Он же только притворяется зверем!
Мушег, Арсен и Гришик в явной растерянности переглянулись.
— Черт знает что… — проворчал Арсен. — Он же никого к себе не подпускает…
— Не иначе тут нечистая сила действует, — расхохотался Мушег.
— Наверное, она и есть нечистая сила, — сказал Арсен.
— Правильно, — весело подтвердила Елена. — Ты этого не знал? Меня все кошки и собаки любят!
— В это можно поверить, — сказал Мушег, все еще продолжая сомневаться. — У тебя глаза не наши — синие.
— Кошачьи, — уточнила Елена.
Гришик подергал отца за рукав.
— Пап, а что значит нечистая сила?
Мушег перевел это слово на армянский язык. Гришик покачал головой, не соглашаясь.
— Животные любят добрых, собака тоже. Скажи ей это.
— Она это знает, Гришик, — заверил Арсен. — Она тоже добрая, просто мы шутим. А тебе она действительно нравится?
— Ва! как может не нравиться? Она красивая. Она лучше всех!
— Это ты, брат, загнул… — засмеялся Арсен, польщенный бесхитростной оценкой своей избранницы.
— Арсен, хочешь погладить собачку? — спросила Елена, ничего не поняв из их короткого разговора, поскольку они говорили на своем языке.
— Нет, не хочу, меня к нему на аркане не затащишь… Кстати, тебе тоже хватит, иначе это добром не кончится.
Елена поднялась.
— Ну, песик, меня призывает грозный муж! Но ты не думай, я буду к тебе часто приходить. И вообще, мы с тобой будем друзьями.
Когда она отошла, пес тоскливо заскулил, пошел было за нею, но железная цепь отбросила его назад.
Из-за угла дома выглянула сестра Арсена — Арфик.
— Мушег, тебя отец зовет!
— Иду! Гришик, пойдем.
Когда они ушли, Арсен почувствовал, что прежней живости в Елене нет, она стала сдержаннее. Впрочем, он и сам чувствовал то же самое. К нему вернулась позабытая было скованность первых минут встречи с родными. Он понимал, конечно, что встреча вышла не совсем такой, как хотелось. И все время ждал, что Елена сейчас спросит: «А что там на улице сказала твоя мать и что ты ей ответил, и почему после твоих слов все вдруг стали улыбаться?» Он боялся этих вопросов, напряженно ждал их и не знал, что ответить… Сказать правду, соврать или обратить все в шутку? Нахмурив брови, сказать, что ей не обязательно все знать?.. Они стояли позади дома под большим гранатовым деревом, увешанным недозрелыми плодами. Елена дотрагивалась до них кончиками пальцев, кожей ощущая их шершавую твердость. Арсен хотел начать рассказ о том, как красиво цветет гранат, но раздумал. Очень уж утомительно было долго держаться на фальшивой ноте. Елена, однако, сама спросила:
— А правда, что гранат красиво цветет?
— Да, очень.
Елена коротко, но испытующе смотрела на Арсена.
— Ты, наверное, устал? Пойдем в дом?
Арсен опешил:
— Ты хочешь в дом?
— О Господи… — рассмеялась Елена. — О чем ты думаешь?
— О чем?
— Я не знаю, по-моему, тебя что-то тревожит. Что-нибудь случилось? Ведь, кажется, все было нормально!
— Конечно, нормально! А как еще должно быть?
— Ну, пойдем? Постой, я сейчас сорву несколько огурцов, люблю прямо с грядки!
Она нагнулась, поворошила широкие листья, прикрывающие грядки, сорвала штук пять крупных огурцов и, прижимая их к груди, вернулась к Арсену.
— Меня не будут ругать?
— Будут, — сказал он серьезно. — За то, что мало сорвала, и еще за то, что не умеешь выбирать огурцы.
— Как не умею? — возмутилась Елена. — Смотри, какие крупные, сочные!
— Вот-вот, сочные, сплошная вода и семечки. Они же перезрели! Ты вообще ни черта не умеешь делать!
— Я?.. Не умею? Ну-ка повтори!
Арсен привлек ее к себе и поцеловал в висок.
— Ты — чудо, моя Елена! Маленькое синеглазое чудо.
— Вот это уже деловой разговор. Ну, пошли?
— Пошли, — кивнул он, чувствуя, как волна тревоги медленно его отпускает.
«Да и что, собственно, случилось? — думал он. — Старая женщина сказала то, что действительно чувствовала. Она ведь тоже по-своему права. Лена это поняла раньше меня…»
Уже у самого дома Елена опять остановилась.
— Ой, какая прелесть! Это ваш теленок?
— Ну а чей же, по-твоему?
Она сунула огурцы Арсену и подбежала к полугодовалому теленку с белой звездочкой на лбу, опустилась перед ним на корточки.
— Бычок ты мой маленький, какие же у тебя большие и грустные глаза. Обидели тебя, привязали к этому столбу, а тебе порезвиться хочется, побегать по двору. — Она ласково провела ладонью по плоскому лбу теленка, почесала за ушами. Теленок изогнул шею и достал шершавым языком ее руки. Елена подставила ладонь, теленок стал жадно лизать, от удовольствия даже зажмурился.
— Вкусно?
— Вкусно. От него парным молоком пахнет!
— Ну ладно, Лена, ты еще успеешь с ним наиграться, он у нас парень лихой. Возьми свои огурцы, пойдем.
В дом они вошли вместе. В разных концах довольно просторной комнаты сидели домочадцы — на стульях, на тахте, на старомодном диване с высокой спинкой. Трудно было сразу определить, разговаривали они до этого или молчали. Но вид у всех был примерно такой, какой бывает у людей, собравшихся в ожидании, когда привезут из больницы гроб с покойником. Елена с ходу подошла к свекрови и показала огурцы:
— Мама, посмотрите сами, разве я плохие огурцы нарвала? Арсен говорит, что я не умею выбирать!