Страница 58 из 61
Глава 29
Оргазм накатил внезапно и долгожданно, мощной приливной волной, омывшей Эльвиру с головы до ног и оставившей ее дрожащей, беспомощной и дезориентированной.
Рейн еще раз прошелся языком по сочащимся складочкам, впитывая ее запах, и поднялся с колен. Большего он себе пока что позволить не мог, но видеть и чувствовать пальцами ее наслаждение уже доставило ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Он чуть не кончил прямо в штаны, как мальчишка. Даже сейчас его член болезненно подрагивал, требуя разрядки. Страж стиснул зубы, борясь с предательским телом.
Девушка обхватила его лицо руками, уткнулась в его пылающий лоб своим и выдохнула:
— Уедем отсюда?
Спина Рейна закаменела. Очень медленно и выверенно он поправил сбившиеся трусики, съехавшую на сторону юбку, старательно контролируя каждое свое движение, чтобы не сорваться.
— Куда? – горько поинтересовался он.
Не заметив отчаяния в его голосе, Эльвира продолжила лихорадочным шепотом, сжимая его щеки в ладонях:
— Уедем подальше от дворца. Я попрошу у императора домик, где-нибудь на отшибе, ты уйдешь со службы. Или хотя бы будешь приезжать иногда..
Голос ее все слабел, пока не превратился в едва различимый шепот.
Эльвира и сама поняла, что размечталась, но упорно цеплялась за иллюзию. Да, Рейн ей ничего не обещал, кроме обоюдного плотского влечения их ничто не связывало. Но и она ничего не требует, разве что редких визитов, когда он не будет занят службой. Представив себе эдакое будущее, Эльвира поняла, что лучше ей попросить у его величества возвращение в родной мир.
Не так больно будет.
— Я не могу. – подтверждая ее худшие подозрения, Рейн покачал головой и отстранился, высвобождаясь из нежного захвата ее пальцев. Девушка и не пыталась его удержать. Сама поняла, что надумала лишнего, да еще и попыталась навязать ему свой образ жизни. – Моя служба.. ты не понимаешь.
— Я все понимаю. – тряхнула головой Эльвира, старательно сдерживая подступающие слезы. И почему она такая мечтательная дурочка? Уж жизнь-то в борделе должна была ее немного научить приземленности и трезвости мышления, но нет! Она опять витает в неведомых облаках. Ну да, конечно, он бросил свою престижную работу во дворце, и понесся жить с ней на окраину вселенной. Спешит и падает. – Извини, на меня накатило. Отличный секс.. ну, его разновидность. Спасибо, кстати, все было крышесносно. Выпусти меня, пожалуйста.
— Я бы очень хотел уехать с тобой на край света. – неожиданно признался Рейн, на мгновение прижимаясь губами к ее виску и тут же отстраняясь. Кожи Эльвиры коснулся легкий ветерок, полосой забрезжил свет. Тайник открылся, выпуская любовников в реальный мир. – Но не могу. Прости.
— Ничего. Я правда понимаю. Служба, долг, все дела. – протараторила девушка, протискиваясь мимо стража к свету. – Извини, мне пора.
Она выметнулась в коридор, мельком оглядела себя, убеждаясь, что не светит ничем важным, и поспешила к себе.
Тоскующий взгляд Рейна, провожавший ее до тех пор, пока Эльвира не скрылась из виду, быстро превратился в жесткий и решительный.
— Так просто ты от меня не отделаешься. – хмыкнул он себе под нос, развернулся и направился обратно в обеденный зал.
Добравшись до своей комнаты, Эльвира упала лицом вниз на кровать и разрыдалась. Эмоции, которые она сдерживала все это время, прорвались и требовали выхода.
Наконец-то ей стало окончательно ясно, насколько велика пропасть между их менталитетами. Ее, безродной нелегальной попаданки, и стража самого императора. И с чего ей взбрело вообще в голову, что Рейн бросит ради нее службу? Или хотя бы попытается нарушить запрет на близкие отношения? То, что он продемонстрировал ей лицо, конечно же, несомненный знак доверия, но учитывая что и страж знает о ней многое, если не все, то они в расчете. Откровенность за откровенность. Кто знает, собралась ли Эльвира бы с духом и решилась бы выложить всю подноготную своего появления на Перекрёстке, не сделай Рейн этот самый первый шаг? А так он получил, что хотел – безропотную помощницу в деле поимки зарвавшегося менталиста. Все, что она себе надумала сверх того – всего лишь плод ее собственного разбушевавшегося воображения. Не более.
Наплакавшись вволю, Эльвира села на постели и зло вытерла глаза подолом некогда роскошного платья. Сейчас ей хотелось от него избавиться, как от позорной тряпки, ставшей свидетельницей ее падения. Небрежно стянув дорогую ткань, девушка засунула ее в самый дальний угол шкафа. Выбрасывать было жаль, несмотря на то, что подол усеивали пятна неясного – точнее, очень даже известного – происхождения, а отдавать в таком виде горничным в стирку – вопросов не оберёшься.
Да и сказать по правде, не хотелось Эльвире лишаться такого весомого, зримого напоминания о собственном идиотизме. Если бы не шастающие туда-сюда служанки и гостьи, чувствующие себя как дома, она бы и вовсе повесила платье как флаг на самое видное место, чтоб ни на минуту не забываться.
Фантазия у нее, как выяснилось, бурная, мигом рисует с мало-мальски подходящим мужиком совместный быт и деточек..
От последней мысли Эльвире чуть не стало дурно. Стражам же запрещено иметь семью! То есть если любовницу еще как-то потерпят, то ребенка им никогда не позволят завести. Разве что Рейн уйдёт со службы, что еще под большим вопросом.
Девушка помотала головой, отгоняя последние сомнения. Нет, самое ее первое решение по этому поводу было самым правильным.
Ей нужно держаться от стража подальше. Ради ее собственного блага. Вот решат вопрос с сеном Хумбером, и разбегутся. Она в свой мир, а Рейн пусть себе наслаждается службой.
— Какая ты умница! – с этим восторженным визгом в комнату Эльвиры ворвалась Женезия и заскакала, как маленькая девочка.
Попаданка флегматично хмыкнула и поплотнее прикрыла дверцу шкафа. Вот и вывешивай напоминалки с такими приятельницами.
— Получается, ты менталист? – перестав скакать, свистящим шепотом поинтересовалась Женезия. Эльвира неопределенно пожала плечами, отчаянно жалея, что не успела разучить раздел в методичке о стирании памяти. Как бы он ей сейчас пригодился! Что ее вообще дернуло потянуть с собой аристократку? Эффектности захотелось, слаженности! Тьфу. Оттанцевала бы одна, ничего бы не случилось. Не выгнали бы поди. Там и хуже выступали некоторые.
Словно почувствовав настроение подруги, Женезия плюхнулась на кровать и обеими руками зажала себе рот, в качестве демонстрации.