Страница 33 из 61
Глава 17
Снова зашуршала галька. Эльвира раздраженно поморщилась – лучше бы в саду бродили, что их в оранжерею потянуло? Другого места пообщаться не нашли?
Колени затекли от долгой неподвижности в неудобной позе, в руки впивались корни и какие-то колючки. Во что превратилось некогда приличное платье, ей не хотелось даже думать.
— Вылезай, долго там лежать собираешься? – с нескрываемой издевкой поинтересовался мужской голос.
Эльвира вздрогнула и напряглась всем телом, надеясь слиться с растительностью. Может, ее просто берут на слабо? Ну, показалось что-то, он и кричит в пустоту, надеется, что она сама из укрытия выберется. Нет уж, дурочек нет, выпрыгивать. Пусть ищет..
Хруст веток, полированные сапоги перед самыми глазами. Пальцы стальными капканами сомкнулись на предплечьях девушки, и ее рывком вздёрнули вертикально, так что аж закружилась голова. Лицо незнакомца, снова прикрытое мороком, оказалось близко-близко, так что кисловато-сладкий, яблочный запах его тела дотянулся до чувствительного носа Эльвиры.
Подозрительно знакомый запах.
— Ой, а вы кто? – растянула она дрожащие губы в улыбке, которая и самой ей показалась искусственной. – Я тут, знаете ли, шпильку потеряла, вот и ищу. Не видели?
— Вот эту? – с тихим смешком мужчина бесцеремонно запустил пальцы ей в волосы, отпустив при этом руки, и вытащил разом все шпильки. Густая волна непослушных кудрей хлынула ей на спину.
Эльвира взвизгнула, припомнив, сколько времени потратила на то, чтобы уложить их в приличную ракушку. Шевелюра у нее всегда отличалась своенравием, и прически истово ненавидела.
— Вы что делаете? Отдайте! – потребовала она, в гневе забыв о страхе, и подпрыгнула, как в детстве, пытаясь отобрать одну из заколок, которую мужчина, издеваясь, поднял высоко над головой.
— Тебе так больше идет. – охрипшим голосом заявил он и свободной рукой придержал Эльвиру за талию. – Что ты здесь вообще делаешь?
— То же, что и все. – недовольно поджав губы, девушка попыталась вырваться. Не вышло. Извиваться и доставлять тем самым удовольствие пленителю она не собиралась, вместо этого замерла столбом, выразительно глядя на трофейную шпильку.
— В гарем его императорскому величеству метишь? – с неожиданной горечью процедил страж, и чуть ли не силой впихнул заколку ей в руки.
Ладонь, удерживавшая девушку за спину, исчезла, мужчина отстранился, закаменев и посуровев. Настроение из игривого резко переменилось в мрачное. Даже запах слегка изменился, в сладковатом аромате добавилось горьких ноток.
— Удачи тебе. – холодно добавил страж, отступая и разворачиваясь к дверям.
Вместо того, чтобы обрадоваться, что легко отделалась, Эльвира почему-то испытала острую обиду. Как он смеет ее судить? Он же сам видел, в каких условиях она жила. То есть, в его представлении, лучше зачахнуть в борделе, чем попытаться пробиться в гарем? Пусть ни то, ни другое не было пределом ее мечтаний, но что за предвзятое отношение? Сразу записал в корыстные стервы, так что ли?
— Да что ты вообще понимаешь?! – запальчиво выкрикнула Эльвира в его спину.
Спина дрогнула, но не остановилась.
Девушка неожиданно сама для себя всхлипнула.
Страж замер на пороге и чуть повернул голову. Капюшон все равно скрывал его черты, так что казалось, что он смотрит куда-то в кусты у дверей, но Эльвира всем телом чувствовала его внимание. Кажется, ее дар снова решил проявить себя таким замысловатым образом.
— Ты пришел в бордель и выбрал меня. Как вещь. – твёрдо и уверенно заявила она, глядя в спину мужчине, раз уж не получалось посмотреть ему в глаза. – Ты не спросил, хочу ли я идти с тобой, по доброй ли воле там нахожусь. Тебе было все равно. Ты пожелал мною попользоваться, потом передумал, и ушел. Оставив меня там.
Горло перехватило спазмом, Эльвире пришлось сглотнуть и подышать, чтобы он прошёл. Но судя по тому, что спина за это время не шелохнулась, страж заинтересовался и слушал внимательно.
— Тебе все равно, как выживают девки в борделе, как туда попадают девственницы, и что с ними делают. Это твоё право, значит в вашем мире такие хреновые законы.
Тут страж вскинулся и развернулся, но наткнулся на предостерегающе выставленную ладонь Эльвиры.
— Я ни в коем случае не собираюсь оскорблять императора или кто тут устанавливает правила. Я говорю со своей точки зрения. Для меня они хреновые. На уровне государства они, возможно, чудесно работают. Я не о том. Ты не имеешь права мне высказывать претензии или как-то осуждать меня за то, что я пытаюсь улучшить свою жизнь. И, кстати, я вовсе не собираюсь в гарем. – добавила девушка зачем-то. Мужчина подошел к ней вплотную, упёрся в выставленную ладонь грудью, так что Эльвира всей кожей ощутила бешено колотящееся под его плащом сердце. – Но опять же, ты меня об этом не спрашивал, верно? Значит, не смей и делать вид, что оскорблён. Каждый выживает в системе, как может.
— Что ты знаешь о системе? – хмыкнул страж, делая еще один шаг вперед. Девичья рука согнулась в локте сама собой, хотя Эльвира собиралась держать дистанцию намертво. Только вот яблочный аромат кружил голову, заставляя поневоле вдыхать глубже, до потемнения в глазах. – Ты думаешь, стражем быть весело? Скрывать ото всех лицо, жить без друзей, без родных, без близких? Только товарищи по оружию и повелитель.
— По крайней мере, ты можешь выбирать, с кем спишь! – запальчиво пробормотала Эльвира. Соображать получалось все хуже. Может, в оранжерее что-то цветёт ядовитое? Или же его запах так сильно на нее влияет? Прошлый раз она сгорала от желания, а сейчас готова упасть в обморок.
Что-то тут не то.
— Прекрати на меня воздействовать! – потребовала девушка, пошатнувшись. Страж напрягся, ухватил ее за плечи, не позволяя упасть.
— Ты что-то ела во дворце? У тебя в комнате? Пила? – быстро выпалил он вопросы. Эльвира едва нашла в себе силы отрицательно покачать головой. Она цеплялась за текучую ткань плаща, как утопающая, но ей это не помогло.
Мир перед ее глазами завертелся, и она провалилась в глубокий обморок.
Солнечный луч прополз по щеке, пощекотал ресницы и огладил бровь. Или же то были чьи-то тёплые, ласковые пальцы? Эльвира шумно вздохнула, и прикосновение исчезло.
Открыть глаза получилось далеко не сразу. Кажется, они порядком опухли, так что веки не размыкались, а ресницы слиплись.