Страница 62 из 116
Глава 5 Хохмач
Москва. Таганский парк. 24 апреля. 17.24.
Разыскать Никиту по кличке Хохмач оказалось не так-то просто. Аля Гришина ничего толком не знала о своём приятеле: ни где живёт, ни где учится, ни, даже, номера телефона. Опрос одноклассников девочки не дал решительно никаких результатов. Никто о Хохмаче и слыхом не слыхивал.
Отчаявшись разузнать хоть что-нибудь об этом загадочном персонаже, я решил идти на поклон к компетентным органам. Таковым органом вполне мог быть отдел по делам несовершеннолетних, расположенный на Малой Калитниковской. Совсем рядом от места произошедшей трагедии.
На мой запрос, отправленный по электронке, ответил некто лейтенант Кузьминок Т.Г. и предложил, ссылаясь на занятость, встречу в конце рабочего дня.
«Стрелку» забили в Таганском парке возле фонтана.
Лейтенант Кузьминок прибыл раньше меня и нетерпеливо прохаживался вокруг струящего свои воды фонтана. Ещё издали, разглядев ожидающего, я тихо выругался. Лейтенант был не «он». Лейтенант была «она»! Бесплотная фамилия Кузьминок сыграла со мной злую шутку. Попеняв самому себе за излишний сексизм, я изобразил на лице вежливую улыбку и зашагал к фонтану.
Вблизи Кузьминок Т.Г. оказалась миловидной смешливой девушкой. Этакой сдобной пышечкой с весьма примечательным бюстом. Лейтенанту явно шла тёмно-синяя полицейская форма, выгодно подчёркивающая все линии и округлости роскошной фигуры.
— Инспектор по делам несовершеннолетних Татьяна Кузьминок, — бодро представилась она. — Можно просто Таня.
Она посмотрела на меня с отнюдь непрофессиональным интересом и торопливо поправила непослушную каштановую прядь, выскользнувшую из-под пилотки.
Я представился и тотчас перешёл к делу.
— Вы наверняка знаете, — начал я, стараясь не пялиться на природные достоинства инспектора Кузьминок, — что двадцатого апреля произошёл инцидент в районе Таганки.
Скупо, без излишних деталей я рассказал о допросе подозреваемой и о её приятеле по кличке Хохмач.
— Хохмач, — шевеля земляничными губками повторила инспекторша. — Да, был у нас на учёте такой мальчик. Высокий, симпатичный. Чёрные курчавые волосы. Постойте, как же его фамилия?
Лейтенант Кузьминок прикрыла на мгновенье глаза, припоминая.
— Хохлов! — уверенно сказала она. — Никита Хохлов. Проживает где-то на Каменщиках. Адрес можно уточнить в картотеке.
— А вы молодец, лейтенант! — искренне восхитился я. — Теперь мы этого Хохмача в два счёта накроем.
Щёки инспекторши порозовели от похвалы, но она немедленно охладила мой энтузиазм.
— Дома мы его навряд ли застанем, — произнесла лейтенант Таня, — Никита с отчимом на ножах. Дома наверняка не ночует.
— Где же его искать?
— В клубах, — без тени сомнения заявила инспекторша. — Деньги у этого стервеца водятся. Мы его не раз с марихуаной на кармане прихватывали. Доказать не получилось, но, наверняка, торговал «травкой». Похоже, так и не перевоспитался.
— Нет, не перевоспитался, — подтвердил я. — Правда теперь он не «травку» толкает, а листики симбиотов.
— Листики?! — не поняла моя собеседница.
Я коротко рассказал о свойствах листика-симбиота.
— Так вот значит о чём они, — произнесла странную фразу инспекторша, — а я-то думала они про игру карточную. Знаете, «три листика» называется?
— Кто они?!
— Многие про эти «листики» шепчутся. — задумчиво произнесла лейтенант Таня. — А мне то и невдомёк.
Теперь пришла очередь удивляться мне.
— Многие?! Как это понимать, лейтенант?
— Таня, — машинально поправила меня инспекторша. — С месяц шепчутся мои подопечные о каких-то листиках. Пробовала расспросить — молчок.
— Ясно, — кивнул я, переваривая полученную информацию. — Надеюсь, Хохмач будет поразговорчивей. Так где его отыскать? В каком клубе?
— Чаще всего Никита обретается в «Зажигалке», — не задумываясь, ответила лейтенант Таня.
— «Зажигалка», — повторил я. — Что ж, вечером наведаюсь в обитель порока. Вы, Таня, скиньте мне на почту фото гражданина Хохлова.
— Этого не потребуется, — усмехнулась инспекторша.
— Почему же?!
— Потому что я иду с вами, господин аномальщик, — твёрдо заявила Кузьминок. — Без меня вам Никиту не отыскать. А если и найдёте, то вряд ли вас выпустят из «Зажигалки». Чужих там не любят. Могут и заточкой пощекотать.
— Я сумею за себя постоять, — заверил я, несколько уязвлённый тирадой инспекторши.
— Не сомневаюсь, — усмехнулась лейтенант Таня. — Только, лучше, если кто-то станет прикрывать вашу спину.
С этим аргументом я спорить не стал.
— И вот что, Сергей Александрович, — произнесла лейтенант после некоторой паузы. — «Зажигалка» — это стриптиз-бар. Не слишком балуйте местных девочек. Давайте им не больше двадцати баксов. Не то, они вам на шею сядут. И не суйте купюру за лиф. Это будет означать, что вы ангажируете даму на приват.
Я поблагодарил инспекторшу за ценное наставление и дал согласие на совместный визит.
Стиптиз — клуб «Зажигалка» 21.55
Я прибыл к ночному клубу во всеоружии, нацепив приталенный спортивный пиджак поверх стильной чёрной футболки с белым оскаленным черепом, курящим сигару. В кармане хрустели пять двадцати долларовых купюр, предназначенных для разврата.
Лейтенанта Кузьминок мне пришлось подождать возле ярко освещённых дверей клуба, над которыми сияло неоном зажигательное название. Инспекторша Таня появилась в начале одиннадцатого. Она лихо припарковала на крохотной стоянке свой красный спортивный кабриолет и неспешно выбралась из машины. Все случившиеся рядом мужчины немедленно уставились на возникшую из эфира нимфу. Что касается меня, то я просто остолбенел, наблюдая за томной грацией лейтенанта. Впрочем, инспектор Таня преобразилась настолько, что язык не поворачивался назвать её лейтенантом. Скорее, это была русалка, облачённая в струящуюся серебром и перламутром чешую.
Русалка сделала в мою сторону несколько упругих шагов и чмокнула меня в щёку, одновременно шепнув на ухо:
— Не стойте как соляной столб, господин аномальщик. Ведите себя поразвязней, иначе провалите операцию.
Я мгновенно вышел из оцепенения и обнял русалку за гладкую талию.
Клуб представлял собой овальное помещение, в центре которого доминировал ярко освещённый помост с двумя уходящими в потолок шестами. Зрительные места, представленные роскошными чёрными диванчиками, расположенными по периметру, освещались лишь тусклыми торшерами и были погружены в романтический сумрак.