Страница 4 из 116
Я забрался в машину и покатил обратно в Москву. По дороге я связался с конторой и раздобыл точный адрес бывшего слипера.
Глава 2 Слипер
Москва. 3-я парковая. 14.30.
Веня Самошкин обитал на окраине столицы. Пока я добрался туда из Боровска, время откатилось далеко за полдень. Я знал, куда отправляюсь, а потому прихватил по дороге парочку бутылок портвейна.
Дом Вени, хмурое неухоженное строение, я нашёл сразу. Он одиноко маячил среди чахлой берёзовой рощицы. У подъездов дежурили бессменные пенсионерки, и я поинтересовался, как найти квартиру Самошкиных.
— К Веньке, что ли? — строго спросила одна из старушек, недружелюбно осмотрев меня с ног до головы. — В двадцать седьмой он, на четвёртом. А ты тоже, что ли, из этих, из поэтов?
— Что-то вроде, — заверил я. Бутылки в пакете предательски звякнули, и я поспешил раскланяться.
— Так и шастают, алкаши проклятые, — услышал я за спиной. — Третий день фестивалят, управы на них нету. Пока Светка-то с ним жила, мужик как мужик был. А ушла, так под откос и полетел. Одно слово — поэт.
Из Вениного досье я знал, что жена Светлана оставила его с полгода назад, и теперь на высвободившейся территории обосновались собратья по перу. Кто на приходящей основе, а кто-то и с пансионом.
Я потопал на четвёртый этаж, разглядывая непристойные граффити на облупленной штукатурке, пока не оказался перед искомой дверью. Прямо на дверном полотне белой эмалью был изображён Пегас, несущийся в поднебесье. Чья-то глумливая рука мелом пририсовала ему несоразмерное мужское достоинство и подписала: «Веня». Звонок возле двери отсутствовал и мне пришлось постучать.
Наверное, стук мой был слишком деликатен и не вызвал отклика, хотя в квартире явно кто-то присутствовал: с той стороны слышались разнообразные звуки. Пришлось повторить попытку. Наконец дверь открылась, на пороге возник сумрачный типус в джинсовой безрукавке на голое тело.
— Ну? — спросил он, загораживая мне проход в прихожую.
— Самошкин Вениамин тут обитает? — спросил я, выставив перед собой пакет со звякнувшими бутылями.
В глазах типуса мелькнул интерес к содержимому пакета. Он шагнул в сторону и сообщил:
— На кухне он. Декламирует.
Со стороны кухни и в самом деле слышалось монотонное бормотание. Я вытер ноги о видавший лучшие времена коврик и шагнул на встречу с искусством.
В крохотной кухоньке было изрядно накурено, что, впрочем, не купировало аромата подгоревшего лука и водочных паров. За столом, внимая оратору, сидели пятеро колоритных личностей, среди которых я выделил даму в шляпе и вуалетке, курящую сигарету, заправленную в длинный мундштук. Сам хозяин читал стоя, держа перед собой пухлую школьную тетрадь. Его одухотворённый взгляд был устремлён в потолок, и он не заметил моего появления. Я прислонился к дверной притолоке и обратился в слух. Голос бывшего сослуживца был взволнован до трепета:
Лишь недавно я был амёбой,
Липкой каплей коацерватной.
И свой путь от зачатья до гроба
Я влачил зачем, непонятно...
Голос чтеца окреп:
Ныне ж, кольца галактик вращая,
Наступая на звёзд пылинки,
По Вселенной от края до края
Я иду, как по Малой Ордынке...
Я не был знаком с женой Вени, но в эту минуту я, пожалуй, не осуждал её за своевременное бегство. Между тем голос оратора достиг апогея:
Человек я — и это гордо!
Как и вы, неземные братья,
И Вселенная, знаю твёрдо,
Меня примет в свои объятья!
После минутной паузы слушатели с энтузиазмом зааплодировали.
— Венечка, вы решительно демон! — детским голосом воскликнула дама в вуалетке. — Какой размах, какой образ!
Веня засиял, и сквозь недельную щетину на его щеках проступил румянец.
— Да, Веник, сильно, — покивал давешний мой знакомец. — Особенно про каплю коацерватную. Как раз вчера ты был именно в таком состоянии.
Сидевшие за столом дружно оживились.
— А я говорил, не надо было в водку кетчуп мешать, — встрял в разговор ещё один разночинец, одновременный обладатель лысины и саженной бороды, — «Кровавой Мэри» им, видишь ли, захотелось!...
— Баловство всё это, — пробасил худой мощный интеллигент в крестьянской косоворотке, — глумление над благородным продуктом. Водочка должна быть чиста как слеза младенца. А от этих ваших экспериментов один только понос и томление духа...
Среди этой творческой перепалки Веня, наконец, заметил меня.
— Серж! — воскликнул он. — Какими судьбами?! Господа, это Сергей. Сергей Карельцев, — представил он меня.
— Вы из наших? — дама подняла вуалетку. В её взгляде читалась надежда.
— Нет, нет, господа, — пояснил Веня. — Сергей Александрович представляет то заведение, в котором я имел счастье трудиться в последние годы.
Не знаю, что Веня наплёл собратьям по перу про нашу контору, только стол напротив меня мгновенно расчистили от хлебных крошек, и на освобождённом месте тотчас возник разовый стаканчик, до края заполненный портвейном. Обе принесённые бутылки сейчас же пропустили по кругу, торопливо и щедро разливая нектар по разномастной посуде. Поэты с жадным любопытством ждали от меня тоста. Ничего не оставалось, как поднять стаканчик и произнести торжественно, как благую весть:
— За поэзию! И за лёгкость пера!
Апологеты рифмы одобрительно загалдели. Кто-то похлопал меня по плечу. Все наперебой норовили непременно чокнуться со мной, из-за чего на столе заалели многочисленные винные пятна. Я понял, что принят в сообщество поэтов и теперь надо было незаметно смыться, пока меня не попросили прочесть что-нибудь на память.
Я кивнул Вене на дверь и мы, спотыкаясь о расставленные ноги, вышли в коридор.
— Ты чего припёрся, старик? — добродушно спросил меня Веня, когда мы оказались в сумраке коридора. — Нет, я рад, конечно, ты не подумай.
— Ты что-нибудь знаешь о проекте «Василиск»? — начал я с главного, опасаясь, что нас могут в любой момент прервать.
— Ну, ты и вспомнил! — изумился Веня. — Это ж когда было?!
— Давно, Веня, давно, — подтвердил я. — Меня интересует всё о симбиотах.
Мне показалось, что Веня вздрогнул.
— Что именно? — уже другим тоном спросил бывший слипер и покосился на кухонную дверь.
— Профессор Полянский, — пояснил я. — Что за опыты, какова цель, чего добились, и всё в том же духе.
— Посмотрел бы в архиве, — вздохнул Веня. — Стоило ко мне через всю Москву пилить?