Страница 58 из 78
— Не знаю. Говорят, капитан из бывших офицеров, кличка «Топор». Он не из наших, он из NOW — Narodowa Organizacja Wojskowa — Национальной военной организации. Они не признают ни нас, ни русских, только панов министров, что засели в Лондоне.
Майор кивнул. NOW подчинялась польскому правительству и главнокомандующему в изгнании. Видать, они решили, что сейчас самое время сорвать переговоры немецкого гарнизона с командованием Западного фронта.
Спровоцировать немцев на нарушение условий капитуляции, устроить в городе бойню, а потом выступить в роли единственных героических защитников Варшавы. Обычная мутная политика националистических главарей.
— Где остальные? — спросил Грибник.
— Мы собрали около сотни человек, — ответил Збышек. — Все коммунисты и сочувствующие, истинные патриоты, которые хотят, чтобы Польша тоже стала социалистической. Они готовы действовать.
— Передайте им, чтобы не допускали лишней самодеятельности. Ваша задача блокировать квартал, чтобы националисты не ушли.
Збышек кивнул и исчез в подворотне. Грибник повернулся к своему сопровождающему.
— Пан подхорунжий, задача вашей группы выдавить националистов из квартала, отсечь их от немцев.
— Понял, товарищ Ковальский.
— Я с вами. Заходим со стороны костела.
Они двинулись к цели — узкими переулками, через проломы в стенах, по дворам, где все еще слышались выстрелы. Грибник шел впереди, держа в руке «Вальтер». Шляпу пришлось снять и бросить, чтобы не мешала.
Квартал, прилегающий к костелу Святого Креста, был темен и безлюден. Жители попрятались по подвалам. Только на колокольне мерцал огонек — то ли свеча, то ли фонарь. И оттуда, сверху, доносились голоса.
Похоже, боевики из NOW переговаривались, не ожидая нападения. Грибник кинулся к стене, прижался. До колокольни было метров пятьдесят. Заборовски замер справа, его бойцы — слева. Они были готовы.
— Эй вы там, на колокольне! — крикнул Грибник на польском. — Я — майор Ковальский, представитель командования Красной армии. Приказываю сложить оружие.
С колокольни ответили смехом.
— Не ваша здесь власть, пан! — крикнул кто-то. — Польша для поляков!
— Власть здесь у тех, кто освобождает город от немцев, — ответил Грибник. — Вы мешаете сдаче немецев. Если вы не прекратите стрельбу, сюда придут тяжелые танки и будут бить на поражение.
— Пусть попробуют!
Майор повернулся к Заборовски.
— Гранату, — тихо сказал он.
Подхорунжий достал лимонку, вопросительно глянул.
— Под колокольню, — сказал Грибник, — но бросьте так, чтобы только шуму наделать.
Заборовски размахнулся и бросил. Граната упала у входа в костел, взорвалась, осыпав дверь осколками. С колокольни раздались крики, потом выстрелы — пули зацокали по мостовой, не причинив никому вреда.
— Еще раз предупреждаю! — крикнул Грибник. — Следующая граната полетит на колокольню, а потом откроют огонь «КВ-2». Слыхали о таких?
— Не стреляйте! — донеслось сверху. — Мы сдаемся!
Пулемет на колокольне осекся. Первым из костела вышел офицер в польской форме, но без знаков различия. Поднял руки. За ним — еще несколько человек. Следом шагали остальные. Майор госбезопасности насчитал сначала двадцать, потом тридцать боевиков.
— Кто командир? — спросил он.
— Я, — ответил тот, что вышел первым. — Капитан Войцеховский, кличка «Топор». Требую обращения как с военнопленными.
— Кто вы такие, решит народ Польши, — отозвался Грибник, подходя ближе и заглядывая в глаза капитану. — Оружие сложить у стены. Ваши люди останутся под присмотром товарища Заборовски и его бойцов, а вы пойдете со мной.
— Куда? — спросил Войцеховский, побледнев.
— К командующему Западным фронтом. Он решит, что с вами делать.
— Это незаконно! Мы не воюем с Красной армией!
— А с немцами, значит, воюете? — Грибник усмехнулся. — Стреляя им в спину, когда они сдаются? Разве это достойно польского офицера?
Войцеховский опустил голову. Его людей уже обыскивали бойцы из группы подхорунжего. Обысканных они отводили в сторону, укладывали лицом вниз. Несколько боевиков попытались удрать, однако напоролись на людей Збышека.
Одних останавливали предупредительными выстрелами под ноги. Других ловили и приводили в чувство истинно пролетарским способом, расцветив лица панов офицеров фингалами под глазом. Грибник сказал к подошедшему Збышеку:
— Уведите. Думаю, вы, польские коммунисты, сами разберетесь, кто из них враг, а кто просто запутавшийся.
— Пан Ковальский, — Збышек замялся. — Многие у нас спрашивают, что им делать дальше, после того, как вы выбьете немцев? Воевать с вами они не хотят, но и стать предателями Польши не хотят тоже.
— Скажите им, что Красная армия пришла не воевать с поляками. Мы пришли освободить Польшу от Гитлера. После войны пусть сами поляки решают, как жить, но сейчас у нас общий враг. И мы должны бить его вместе.
Збышек кивнул и отошел к своим. Майор госбезопасности посмотрел на часы. До истечения трех часов, данных Блюментритту, оставалось тридцать минут. Стрельба в городе почти утихла.
Изредка раздавались одиночные выстрелы. Видимо, это бойцы польского Сопротивления, придерживающиеся левых политических взглядов, добивали самых упорных националистов, не пожелавших сдаваться.
— Ну что, капитан Войцеховский, готовы объяснить командующему фронта, освободившего уже не только Варшаву, но и несколько других польских городов, почему вы попытались сорвать сдачу немецкого гарнизона?
— А ведь я тебя знаю, пан Грибник!