Страница 56 из 58
Его ресницы вздрогнули. А я, боясь передумать, сама подалась еще ближе.
— Ты уверена? — спросил он, но я почувствовала, как кончики его пальцев слегка зарываются мне в волосы у виска.
Улыбнулась и подняла руку, чтобы очертить линию его скулы.
— Достаточно, чтобы настаивать, — ответила я.
— Это самый странный ответ, который мне когда-либо давали, — произнес он, снова усмехнувшись и мазнув губами по внутренней части моей ладони.
— Не слишком привыкай, — улыбнулась я в ответ.
Не знаю, кто из нас первый подался вперед, но уже через мгновение наши губы встретились.
Этот поцелуй не был похож на предыдущий. Моя рука нашла его плечо — то, на котором не было повязки, — и пальцы сами сжались на теплой коже. Он чуть прикусил мою губу, и тугой узел внизу живота затянулся сильнее прежнего. Пальцы Каэля запутались в волосах — и я слегка запрокинула голову, а его губы тут же переместились на мою шею, ключицы и снова нашли уже припухшие губы.
Стул скрипнул. Каэль встал — одним движением, не отпуская меня — и я оказалась между ним и столом, поясницей чувствуя холодный край столешницы. Каэль притянул меня ближе, до конца убирая расстояние между нами, и я ощутила тепло его груди. Его руки сжали мою талию, и на миг он все же прервал поцелуй. Я втянула воздух, проглатывая укол разочарования от того, что он отстранился. Но один взгляд в его темные, рассеченные вертикальным зрачком глаза говорил мне — это ненадолго.
— Ты точно не передумала? — спросил он хрипло, я чувствовала, как тяжело ему сдерживаться.
— Каэль.
— Да?
— Замолчи.
Уголки его губ дрогнули, и он снова наклонился, подчиняя себе мои губы и заставляя выгнуться в спине, чтобы прижаться к нему еще ближе.
Шнуровка на спине поддалась легко — я даже не сразу почувствовала, просто в какой-то момент ткань стала свободнее, а его ладони легли на кожу, теплые, твердые, — я невольно выдохнула.
— Ты явно делал это раньше, — усмехнулась я в его губы и сама же не дала ему ответить, проведя ладонями по его широкой и крепкой груди — сверху вниз, до самой границы брюк, ощущая тепло кожи под пальцами, жесткие мышцы под ней.
Я почувствовала его губы у виска — легкие, едва касающиеся — потом у скулы, потом ниже, вдоль линии шеи, медленно, как будто он читал что-то, написанное там. Я запрокинула голову, вновь схватившись за его плечи, чтобы не потерять остатки равновесия. Его руки двигались по моей спине — одна вдоль позвоночника, другая у талии, — и в какой-то момент край стола за спиной перестал казаться неудобным.
Я провела ладонями вдоль его ребер, осторожно обходя повязку, и услышала, как изменилось его дыхание — совсем чуть-чуть, но я была достаточно близко, чтобы заметить.
— Рука?
— Все в порядке.
— Каэль.
— Виолетта. — Прямо у виска, тихо, с улыбкой в голосе. — Все в порядке.
Я решила ему поверить. Платье соскользнуло на пол. За ним — сорочка, и холодный воздух комнаты лег на кожу на долю секунды, прежде чем его руки вернулись — теплые, уверенные. Я потянулась к пряжке его ремня, он поцеловал меня снова.
Он легко поднял меня, как будто я вовсе ничего не весила, а у него не была ранена рука. Моя спина опустилась на прохладные простыни, и я всем телом ощутила этот контраст. Каэль навис сверху, опираясь на локоть, и снова смотрел — так же внимательно, как много раз в самые первые дни.
— Что? — спросила я.
— Ничего. Просто смотрю.
— И? — я выгнула бровь и слегка прикусила его за нижнюю губу.
Он поцеловал меня и ответил, не отнимая губ:
— Хочу запомнить.
Что-то внутри меня сжалось. Я притянула его за шею еще ближе, не давая себе думать о том, что будет утром.
Его руки были терпеливыми — изучали неторопливо, без суеты, находили на моем теле точки, заставляя непроизвольно прикусывать губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны. Я почувствовала его пальцы у бедра — не торопящиеся, скользящие по коже — и вновь выдохнула его имя.
Он двигался сначала медленно — слишком медленно. Каждое движение как новое знакомство, надежда запомнить каждую эмоцию на лицах друг друга. Каждую реакцию тел. Я гладила его плечи, отвечала на поцелуи и дарила свои, чувствовала на языке солоноватый вкус его кожи и всей грудью вдыхала древесный аромат его тела.
Его дыхание стало короче. Рука у моего бедра сжалась. Темп изменился, и я окончательно потерялась в своих ощущениях, отдаваясь ему и этой ночи вся.
Когда внутри все сжалось и отпустило одновременно, я зажмурилась, уткнулась лицом ему в шею и выдохнула его имя.
Он держал меня крепко, не отпуская из объятий до тех пор, пока дыхание не выровнялось у нас обоих.
Свечи успели догореть.
Я лежала на его плече и кончиками пальцев тихо постукивала по груди — просто так, подыгрывая какой-то мелодии, которая крутилась у меня в голове. Каэль перебирал пальцами мои волосы. Повязка на его руке белела в тусклом лунном свете, пробивавшемся сквозь шторы.
Я подумала, что нужно будет сменить ее утром, пока он не уехал — настойка подсохла, лен наверняка сбился. Потом подумала, что утром, возможно, уже не будет времени.
— Котлеты, — произнес он вдруг.
Я вскинула голову.
— Что?
— Если тебе не сложно — успею ли я попробовать их перед отъездом?
Я смотрела на него секунду. Потом кивнула и снова устроила голову на его плече.
Зажмурилась. Не потому что хотела спать, а потому что не хотела, чтобы он видел мое лицо прямо сейчас. Это была глупость, конечно. Я знала, что он уезжает, с самого начала знала, и все равно именно сейчас — в темноте, с его рукой в моих волосах — это знание кольнуло по-настоящему.
Я выровняла дыхание. Притворилась, что засыпаю. И сама не заметила, как это стало правдой.
— Ты всегда будешь под моей защитой, Виолетта, — послышалось мне сквозь сон — тихо, почти неслышно.
Но сознание уплыло быстрее, чем слова успели дойти до разума.