Страница 18 из 58
Глава 9. Русалочья капуста
Глава 9. Русалочья капуста
Я подскочила на кровати, запутавшись в простынях. Грохот сопровождался яростными выкриками, ржанием испуганной лошади и странным, ритмичным шлепком, от которого дрожали стекла.
— Да чтоб вас всех кикимора поела! — долетел до меня звонкий, пронзительный голос. — Поворачивай, бородатый! Я сказала — к таверне, а не в канаву! У меня вода расплескивается, а она здесь не бесконечная!
Я кинулась к окну, на ходу натягивая рукава платья. Увиденное заставило меня протереть глаза и еще раз недоверчиво выглянуть.
По главной улице Вилки, задевая плетни, медленно катилась телега. Но вместо мешков или сена на ней возвышалась высокая дубовая бочка, укрепленная железными обручами и установленная на массивные деревянные полозья. Извозчик, красный как рак, едва справлялся с вожжами, а вокруг уже собиралась толпа заспанных и ошарашенных деревенских.
В бочке, по пояс в воде, гордо восседала Таша. Та самая русалка, которую несколько дней назад я встретила в Ноздрецке. Ее темные волосы разметались по плечам, а на солнце ярко поблескивала изумрудная чешуя хвоста, которым она периодически с силой хлопала по краю своей «кареты», выражая крайнее недовольство транспортировкой.
— Стой! Кому говорю, стой! — Таша заметила меня в окне и замахала рукой. — Виолетта! Принимай гостью! Я поспрашивала — река у вас и впрямь ничего. Но в таверне как-то веселее. Найдешь для меня местечко?
Телега с жутким скрипом замерла прямо перед входом. Извозчик спрыгнул на землю, сорвал шапку и принялся вытирать пот со лба, что-то яростно бормоча про «водяных дьяволов» и «проклятую работу».
— Это что еще за нечисть?! — раздался из толпы голос Ганса. Он стоял чуть поодаль, сжимая в руке тесак, и выглядел так, будто готов был немедленно приступить к разделке. — Нам тут только хвостатых не хватало! Убирайтесь обратно в свой пруд! В Вилке люди приличные! Так что и подружку свою с собой захвати — будете реветь на пару о своей несчастной судьбе!
Таша медленно повернула голову в его сторону. В ее зеленых глазах мелькнуло что-то такое, от чего Ганс невольно сделал шаг назад и нахмурился еще сильнее. Она набрала в легкие воздуха и… нет, не ответила. Она выдала такой художественный свист, от которого у ближайших собак подкосились лапы, а Берк, выглядывающий из-за спины мясника, просто сел на землю. Несколько других мужиков из толпы выругались и прикрыли уши. Я поморщилась, но видимо основной эффект сказался на мужчинах.
— Уважаемый, — вкрадчиво произнесла русалка, — если я еще раз услышу в свой адрес слово «нечисть», я напущу на твой дом такую тоску, что твои коровы начнут доиться уксусом, а жена забудет, как тебя зовут. Понял?
В толпе повисла тишина. Мужчины ковырялись в ушах и морщились, но вовсе не все смотрели на Ташу неприязненно. Несколько хмурых взглядов были направлены и на Ганса, который вздумал дергать русалку за хвост.
Я поняла, что пора вмешаться, пока Вилка не превратилась в поле боя. На ходу затягивая шнуровку под грудью, я быстро сбежала по ступеням, схватила цветастый платок на манер местных, накинула поверх плечей и выскочила на крыльцо, а после и на саму улочку, решительно растолкала зевак.
— Таша! Ты вовремя, — я старалась, чтобы мой голос звучал максимально уверенно и обыденно, будто русалки в бочках столуются у меня каждое утро. — Пирк, помоги закатить ее на задний двор, к колодцу. Там тенисто и вода рядом.
— Пять серебряных за перевозку! — взвизгнул извозчик, чувствуя, что опасность миновала. — Пять! Она мне всю телегу промочила!
— Не наглей. Телега у тебя сухая, а доставка из Ноздрецка не стоит больше двух в одну сторону! — отрезала я и посмотрела на Ганса, который все еще не убирал тесак, но уже не спешил комментировать. Я уперла руки в бедра и добавив в голос уверенности, заговорила громче. — Чего столпились? Шоу окончено. У Таши официальный контракт. Она — мой новый… — я замялась на секунду, подбирая слово, — …консультант по безопасности. Всем, кто хочет поскандалить, рекомендую сначала обсудить это с ней.
— И не надо меня никуда катить! Дальше я сама! — возмущенно вскрикнула русалка, хотя старик Пирк дае и не подумал откликнуться на мою просьбу.
Я обернулась и столкнулась взглядом с Каэлем. Он стоял в дверях таверны, прислонившись к косяку, и в его кофейных глазах впервые светилось неприкрытое веселье.
— Ну, Виолетта, — негромко произнес он, когда русалка под изумленный вздох толпы затставила свою бочку подняться над землей и гордо пролевитировала в сторону двора. — У вас не только кухня необычная, но и работники. Даже рад, что задержусь.
Таша, проплывая мимо него, кокетливо брызнула водой из пригоршни и подмигнула.
— Симпатичный какой. Это твой муж? — громко, на всю улицу, осведомилась она.
Я почувствовала, как мои щеки начинают пылать. План о «скромной хозяйке, которая хочет стать своей», явно пошел по какому-то совсем другому сценарию. Тому, где меня вечно испытывали на крепость нервов, а вовсе не на умение поддерживать чистоту и вкусно готовить.
— Это постоялец! — почти выкрикнула я, чувствуя, как жар от щек предательски стекает на шею.
Каэль даже не шелохнулся. Он медленно стряхнул каплю воды, попавшую ему на щеку, и его взгляд на мгновение стал таким хищным, что Таша, со всей своей русалочьей бравадой, вдруг притихла и сползла чуть глубже в бочку, оставив на поверхности только глаза и слегка влажные пряди волос.
— Русалка — консультант по безопасности, значит? — Каэль перевел взгляд на меня. — Весьма… весомый аргумент в спорах о качестве блюд.
Деревенские не расходились. Они стояли, вытягивая шеи и во всю обсуждали произошедшее. В их глазах страх боролся с таким чудовищным любопытством, что, казалось, воздух в Вилке стал гуще.
— Так, — я вновь повернулась к толпе. — Шоу закончится, как только я закрою калитку. Кольм!
Мой верный помощник, стоявший неподалеку с кривой улыбкой, встрепенулся.
— Помоги, пожалуйста. Принеси пару ведер свежей воды из колодца, если тебе не сложно. Таша, постарайся никого не утопить в ближайшие пятнадцать минут. У меня на сегодня большие планы.
Когда ворота заднего двора наконец захлопнулись, отрезав нас от гомонящей толпы, я прислонилась к дереву и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле.