Страница 72 из 75
— О собаках ваших. И считаю, что нельзя людей вызывать и допрашивать. Они замкнутся. Туберкулёзный больной от любого вопроса шарахается, у него полжизни расспросы.
— Так и есть, — кивнул я. — Сам решил также.
— Значит, надо иначе, — она полезла в сумку и достала листок. — Патронаж.
Я взял листок. Там был список из десяти фамилий, с адресами и пометками её мелким почерком.
— Плановый контроль приёма препаратов, — сказала Марья Ильинична. — По закону я обязана его проводить. И я его проводила, только редко, ноги уже не те.
Я смотрел на её пометки. Против трёх фамилий стояли галочки.
— Что означают эти галочки?
— Это те, у кого препарат мог остаться лишний, — сказала она. — Один пациент у меня умер в марте, у него жена и сын остались. Сын подросток, так что вполне может хулиганить. Второй лечение бросил, я его два месяца заставить пить препарат не могу. Третья женщина принимает, но у неё внук в доме, двадцать лет, без работы, тоже вполне себе может хулиганить.
Она сделала всю аналитическую работу за меня. И лучше, чем сделал бы я. Потому что знала этих людей в лицо.
— Марья Ильинична, — сказал я. — Вы понимаете, что это фактически расследование?
— Я понимаю, что это патронаж, — невинно ответила она. — Я буду смотреть, как человек пьёт таблетки. И считать упаковки. Мне по инструкции так делать положено.
Я улыбнулся.
— А если недостача найдётся?
— Тогда я спрошу, куда делись, — сказала она. — И это будет мой законный вопрос.
— Понял.
— Вы в это не лезете, — строго добавила Марья Ильинична. — Вы заместитель главного врача. Вам нельзя ходить по домам туберкулёзных больных и спрашивать про собак. Я вам просто скажу результат.
Я сложил листок и убрал его в ящик.
— Что вам нужно для работы?
Она замялась. Впервые за разговор.
— Мне нужна медсестра, — сказала она. — У меня своей нет с апреля. Ушла в декрет, замену не дали.
— Одна работаете?
— Одна. Я и картотеку веду, и уколы делаю, и полы бы мыла, если бы нагибаться не так трудно было.
Я кивнул.
— Ещё что?
— Ещё… — она посмотрела в сторону. — У меня стол сломан. Ящик выпадает, я его коленом держу.
— Стол?
— Стол, — сказала Марья Ильинична с достоинством. — И лампа мигает.
— Почему вы не сказали раньше? — спросил я.
— Кому? — она пожала плечами. — Я говорила руководству до этого, но меня не слышали. Так что смирилась.
Я набрал Чердака, коротко перечислил все проблемы. Он пообещал заняться.
Потом позвонил Лене, озвучил проблему про медсестру. Она тоже пообещала решить вопрос.
Я положил трубку и посмотрел на Марью Ильиничну.
Она сидела очень прямо и смотрела на меня новым взглядом.
— Стол привезут через час, — сказал я. — Медсестра с завтрашнего дня, полставки. Больше пока не дам, людей нет.
— Полставки хватит, — сказала она.
— И компьютер вам поставим.
— Я на нём не умею работать.
— Медсестра умеет, вам проще будет, — ответил я.
Она помолчала. Потом сказала совсем другим голосом:
— А прежнее руководство двенадцать лет говорило мне, что денег нет.
Я пожал плечами, ответить было нечего. Марья Ильинична встала и подняла свою сумку.
— Александр Александрович.
— Да?
— Я про вас всякое слышала, — сказала она. — Что вы молодой, дерзкий и лезете куда не надо. И теперь знаю, что это правда. В хорошем смысле. Про собак я вам скажу через неделю.
— Буду ждать.
Она остановилась у двери и обернулась.
— И зайдите ко мне на флюорографию, — сказала она. — Вы у меня в списке непроверенных за год.
Я засмеялся и кивнул.
В шесть вечера добрался до мэрии. Бумаг тут тоже накопилось прилично. Когда уже заканчивал разбираться, ко мне зашла Светлана Андреевна.
— Ещё здесь? — спросила она.
— Заканчиваю работу, — кивнул я.
Она вошла и прикрыла дверь.
— Александр Александрович, — сказала она. — Совет хотите?
— Хочу.
— Не высовывайтесь сейчас.
— Конкретнее?
— Старовойтов вас держит в поле зрения, — сказала Светлана Андреевна. — Он про вас спрашивал у меня. Чем вы занимаетесь помимо медицины. С кем общаетесь. Ездите ли в область.
Я откинулся на спинку стула.
— И что вы ответили?
— Что вы занимаетесь медициной, — она чуть улыбнулась. — Это же правда. Только он не поверил.
Я посмотрел в окно.
— Светлана Андреевна, скажите честно, а вы сами как к нему относитесь?
Она помолчала.
— Я здесь уже давно работаю, — проговорила она. — Могу сказать, что он другой. Прежние приходили царствовать. Этот пришёл работать. И это хуже.
Формулировка была точная.
— Понял, — кивнул я.
— В общем, будьте осторожней, — женщина вышла.
Я закончил с бумагами, и отправился домой. Рассказал Лиле новости, та сказала, что на камеры никто не попадался.
Утром в среду отправился в больницу. И со служебной почтой мне доставили конверт. Большой, плотный, кремового цвета.
Я вскрыл конверт и достал лист бумаги.
'Уважаемый Александр Александрович!
Приглашаем Вас провести независимую медицинскую и санитарно-гигиеническую инспекцию производственной площадки перед официальным вводом в эксплуатацию.
Ваш авторитет в вопросах экологической безопасности района общеизвестен. Мы заинтересованы в объективной оценке.
Дата и время по Вашему усмотрению. Полный доступ на территорию гарантируем.
С уважением, директор ООО «Атпром» Тарасенков Д. И.'
Полный доступ. На территорию завода. По моему усмотрению.
Интересно…