Страница 63 из 73
В одной руке он нес мешок, опустив его на землю, стал развязывать. Внутри лежали медвежьи лапы. Поправко запустил руку глубже и достал завернутый в тряпицу пузырь.
— Желчь медвежья. У китайцев такая по весу серебра идет. И лапы они охотно покупают. Добро это стоит примерно, как годовой заработок.
Он присел, приложил лапу к следу на дороге и зло сплюнул.
— Вот ироды, сами же следы и оставляли.
— Вот тебе и медведь, — поправил я папаху.
— И ведь почти вышло у них, — сказал Виталий, оглядывая убитых. — Беглые с каторги. Вон у того, что с винтовкой был, на скуле клеймо «КАТ». Такие самым отъявленным раньше ставили. Видать, с приисков бежали, в наших краях такое не редкость.
— Неужто в Китай с этой желчью направлялись?
— Как пить дать. Тут до Манчжурии рукой подать. Самое трудное через хребет перевалить, да потом распадком вниз. Сдали бы китайцам и зимовали в Хуньчуне, жрали бы тогда в три горла. Оружие и мешок этот, похоже, с каких-то промысловиков сняли. Сдадим все в Раздольном, может, выяснят, кому оно раньше принадлежало.
Он завязал мешок и кивнул на мою винтовку.
— А ты из чего так ловко стрелял?
— Кропачек. Магазин трубчатый, затвор дернул, и опять стрелять можно.
Я протянул ему оружие.
— Откуда у тебя такая?
— Трофейная. С французской канонерки «Метеор». Сейчас лягушатники такими своих моряков вооружают.
— Добрая винтовка, — Поправко покрутил ее в руках. — Береги, чистить не забывай, чтобы и дальше не подводила.
— Еще Лебель есть, тоже трофей. Она пооборотистей будет, да только патронов к ней кот наплакал.
Тела погрузили на телеги. Можно было схоронить прямо у тракта, но до Раздольного оставалось не так чтобы и много, а потому Поправко решил везти всех с собой.
— Там уж Фрола по-людски похороним. Ну и этих, — он мотнул на торчащие из телеги ноги, — сдать надо. Авось опознают.
Оставшийся путь до Раздольного шли молча. Поправко всю дорогу держал карабин поперек седла. Я тоже был напряжен, ожидая новой засады за каждым кустом, и за каждым поворотом.
Село показалось уже в сумерках. Сначала открылась широкая долина и река Суйфун, потом дорога пошла под уклон. Внизу можно было разглядеть избы крестьян-переселенцев, купол церкви с крестом и длинные приземистые казармы за частоколом.
Над селом поднимался сизый дым от множества печей. На въезде стоял шлагбаум, рядом бодрствовал часовой в серой шинели. Похоже, и здесь народ особо не расслаблялся.
Медвежий угол, что с него взять.
«Если тут так, то чего ждать в Лончаково?» — подумал я, когда наш обоз начал замедляться у шлагбаума.