Страница 6 из 73
— Думаете, я не понял, к чему весь этот цирк? — проговорил он негромко. — Рыжий за зря глотку рвать не станет. Развязывай меня, Андрей, подмогну, не сомневайся. Рыб кормить в море желания не имею.
Рыжий едва слышно хмыкнул:
— Коль уж Федор Николаевич с нами, так, совсем лепота.
Я кивнул.
— Добре, Федор Николаевич, вы встаньте у той же стенки, слева от лестницы. Когда она рухнет, и француз посыплется вниз, сразу глушите. Мы с Рыжим с другой стороны. Так и правда шансов по боле будет. Если один из них останется сверху, то может и пальнуть из винтаря. Он в прошлый раз ствол низко спускал, и кажись там допрыгнуть можно. Если получиться, Федор Николаевич то выдерните у него винтовку, не то он ей богу шмальнет.
— Добре, — коротко ответил он.
— После этого снимаем револьверы с них. Федор Николаевич, вы тихо освобождаете еще двоих, самых крепких и смышленых. Вам нужно сделать так, чтобы остальные замолкли и молча снимали путы. Сначала лезем малым числом.
— Отчего так, — спросил Рыжий.
— Чтобы не дай Бог не всполошить, — сказал я. — Наша цель взять офицера, если повезет, то капитана Деверо. Возьмем его, тогда и корабль в наших руках окажется. Без командира, надеюсь, они не станут палить, тем более в темноте, когда свои и пленные будут вперемешку.
Я на секунду прикрыл глаза. В голове снова вспыхнула картинка из чужой памяти, это был план коридоров и лестниц, расположение палуб, словно я уже ходил по таким кораблям ранее. Откуда Андрей Добрецов из будущего мог это знать, даже не представляю, но шибко благодарен ему сейчас за такую любознательность.
— Пойдем вдоль борта через нижнюю палубу к корме, — продолжил я уже тише. — У кормовой надстройки должны быть офицерские каюты. Каюта капитана обычно ближе к штурманской, возле рубки. Коли повезет, его тихо берем.
— А с остальными что? — спросил Рыжий.
— Остальные сидят и ждут тихо, пока мы не дадим сигнал. Иначе все насмарку, шуму наделаем много, может и побьем французов не мало, но вот без их пленного капитана, результата не добьемся. Больно уж много чертей этих тут.
— Какой сигнал будет? — спросил урядник.
— Я коротко прикладом три раза ударю по люку, — сразу вставил Рыжий.
— Ну или стрельбу услышите, значит не по нашему плану пошло, тогда вылазьте с оглядкой. Если задумка провалиться, один хрен всем на рее болтаться.
— Добре, — отозвался он.
Я снова прогнал в голове весь замысел. Все держалось на внезапности. На темноте. На том, что французы нас уже записали в покойники. И все ж чего-то не хватало.
— Семен, ты со мной пойдешь? — спросил я. — Один я там могу не вытянуть, а вот твои пластунские ухватки будут, кстати.
— Ясен-красен, — буркнул он. — Не на расстрел идем, а жизнь спасть.
Я кивнул, глубоко вздохнув, и тут Рыжий негромко сказал:
— Помолиться бы перед боем.
Я поднял на него глаза.
— Обожди, Сема, успеем.
— Чего? — прошептал он.
— Надо впередсмотрящего на баке обезвредить, он будет бдеть и может здорово нам навредить, шум поднять не слабый.
Он нахмурился.
— Значит, я на бак, — сказал он. — А ты к капитану?
— Да, и нам тихо проскользнуть нужно, особо если до того не нашумим. Пока они будут думать, что все еще под контролем, мы уже должны взять Деверо за горло.
Мы переглянулись.
Кажись теперь, когда все вроде бы стало ясно, меня по-настоящему накрыл какой-то мандраж. Обрывки памяти Добрецова подсказывали, что и у него такое бывало перед боем. На миг мыслями я перенесся на блокпост на Северном Кавказе, готовящийся к отражению атаки боевиков, но тут же отогнал от себя эти воспоминания. Хорош, сейчас не до этого, надо делать что задумали, а там, как Бог даст.
— Давайте сперва помолимся, братцы, — тихо сказал Чугунов.
Он перекрестился и негромко начал читать молитву, практически шепотом:
Спаси, Господи, воинов Твоих,
Укрепи нас в стане ратном,
Дай нам терпенье, дай нам стойкость,
Отврати от нас смятенье.
Сохрани в стали и в огне,
Чтоб мы веры не предали,
И прими, когда настанет время,
Души тех, кто падет в поле.
Голос Чугунова все же услышали, в кубрике наступила тишина, казалось, даже шум моря отдалился от нас в этот момент.
Когда он закончил, первым подал голос Рыжий:
— По коням, братцы. Живыми нас все равно не отпустят.
Я глубоко вдохнул.
— Добре, с Богом!