Страница 16 из 73
Глава 6 Сделка с Салехом
— В укрытие! — рявкнул Федор Николаевич, и его голос перекрыл даже шум прибоя.
К этому моменту мы с Лапшиным уже залегли за валуном. Доктор и вовсе вжался в землю, задрожав как осиновый лист. Снова раздался выстрел, и осколок камня просвистел возле моего лица.
— На землю! Не стрелять покуда! — выкрикнул урядник, он понял, что неизвестные пока не бьют по нам на поражение.
Чуть левее, шагах в десяти, из-за другого валуна донесся голос Рыжего.
— Лапшин, паскуда, ты куда нас привел⁈
Ответа от доктора, впрочем, не последовало, он и сам перепугался до чертиков.
Несколько наших, не успев добраться до валунов, распластались прямо на открытом месте, кто-то, пригибаясь, пытался отползти в сторону укрытия по-пластунски.
Я повернул голову к Лапшину.
— Ну? — бросил я сквозь зубы. — Что это за черти?
Сверху, со склона, снова закричали на каком-то тарабарском, кажись, по-арабски.
— Андрей, это местные, — быстро выдохнул Лапшин, чуть приподняв голову от земли.
— Люди торговца Салеха, скорее всего. Не стреляйте в ответ, ради Бога, они тут каждый камень знают, их много, положат нас, не раздумывая, уйти тоже не выйдет.
Лапшин судорожно втянул воздух, прижимаясь щекой к камню, и заорал в сторону кустов.
— Салех! Салех! Люди Салеха! Это я! Доктор!
Потом он уже перешел на их язык, срываясь, повторяя имя торговца и еще какие-то слова, которых никто из нас не понимал.
Пули какое-то время продолжали выбивать искры из валунов и гальки, пока со стороны неизвестных не раздался крик, похожий на команду. После этого наступило затишье.
В нашу сторону снова стали кричать, и Лапшин тут же вступил с ними в диалог. Голос у него слегка подрагивал, но было видно, что языком он владеет вполне сносно.
— Что говорят? — спросил я доктора.
— Спрашивают, кто мы и зачем сюда пришли, — выдохнул он. — Говорю им, что бывал тут раньше, и Салех меня знает, даже лечил некоторых его людей. Вы, Андрей, не стреляйте только, Христа ради, и пока не делайте резких движений.
Я передал слова Лапшина остальным, и Чугунов, находящийся в укрытии саженях в десяти от меня, продублировал команду казакам. Выбора-то особенно и не было, мы находились на чужой земле, даже оценить количество нападающих толком сейчас не могли.
Сверху вновь послышались выкрики, и Лапшин перевел на меня взволнованный взгляд.
— Велят выйти, — сказал он. — Одному и с пустыми руками.
— Выйдешь медленно. И гляди у меня, ежели дернешься не туда, то я тебя сам пристрелю, — сказал я, подталкивая эскулапа в спину.
Лапшин кивнул, осторожно поднялся на колени, выпрямился и замер, видать, не был уверен, что сейчас в него стрелять не станут. Но огня по-прежнему не открывали. Тогда он сделал первый шаг от валуна, и пошел вперед, выставив открытые ладони в сторону неизвестных. Оружия-то мы ему и так не давали, с этим проблем не было.
Мы остались лежать по своим укрытиям, никто покуда не вскакивал.
Из-за кустов наверху вышел сухой, невысокий человек, с винтовкой в руках. Он двигался спокойно и уверенно. Наверное, это один из ближников того самого Салеха, о котором говорил Лапшин.
Доктор остановился напротив него, и они стали о чем-то беседовать. Слышны были лишь отрывки фраз, да и были они на арабском, а потому и толку от услышанного почитай и не было.
Тут я разглядел, что Лапшин дернулся чуть в сторону, словно после удара, и я уже было напрягся, хотел снять этого арабского переговорщика, но произошло то, чего никто не ожидал.
Местный перекинул винтовку за спину, сделал шаг к нашему доктору и обнял того за плечи, что-то весело выкрикивая в сторону своих.
— Узнали, кажись, дохтура, — крикнул мне Рыжий из-за камня. — Видать, и правда не брехал.
Лапшин и местный отошли чуть в сторону и стали быстро говорить. Доктор несколько раз ткнул рукой в сторону моря, где, покачиваясь на волнах, стояла канонерка, потом обвел рукой нас.
Местный, поглядывая сверху, что-то спрашивал у него. Я видел, что меж тем люди его расслабляться не собираются, и все так же держат нас под прицелом. Стоило Лапшину сейчас что-то не то сказать, и ситуация в миг бы переменилась. Вопрос лишь в том, решит ли эскулап нас продать или нет?
Наконец их переговоры закончились. Местный повернулся к своим и что-то выкрикнул. Я увидел, как на гребне стали подниматься фигуры в восточных халатах, стволы они держали наготове, но уже не целили в нас, что было хорошим сигналом.
Лапшин обернулся к нам и замахал рукой.
— Федор Николаевич! Подымайтесь, стрелять не будут, договорился!
Урядник, найдя меня взглядом и получив утвердительный кивок, дал команду вставать. Казаки с недоверием начали подыматься, отряхивать песок с черкесок. Кто-то поднимал слетевшую папаху. Я тоже наконец выпрямил спину, увидев, как ко мне уверенным шагом идет Федор Николаевич.
— Я тебе что сказал? — тихо, но с грозными нотками, процедил он, — чтоб ты с него глаз не сводил?
Я молчал.
— Ты на кой его к ним отпустил? — продолжал он. — Этот, — мотнул он головой на Лапшина, — продать нас мог за здорово живешь.
— Виноват, — сказал я, — действовал по обстоятельствам.
— Обстоятельства у него, — махнул он рукой.
Не стал ему перечить, урядник был, как и все во взвинченном состоянии. И теперь объяснять, почему именно такое решение я принял, не стал, время не подходящее.
— То-то и оно, — отрезал урядник. Перевел он взгляд на доктора, общающегося с местным. — Чего думаешь?
— Думаю, что можно постараться у них выторговать нашу доставку в Аден, а иначе мы тут в этих песках надолго застрять можем. Глядишь, с этим Салехом и удастся как-то договориться, — протянул я.
— Может быть, может быть… — буркнул Чугунов, — давай за мной, попробуем, — сказал он и стал подниматься к кустарнику.
Когда мы приблизились, Лапшин быстро обернулся, а местный окинул тяжелым взглядом, сперва Федора, потом меня, и радости от нашего появления в его глазах я не увидел. У него в руках я приметил однозарядную винтовку Снайдер-Энфилд.
— Представь нас, — сказал Федор Николаевич.
Лапшин заговорил на арабском, показывая поочередно на Федора, на меня, потом обвел рукой остальных наших, ожидающих развязки казаков.