Страница 10 из 73
Лапшин повернулся к солдатам и заговорил по-французски довольно громко.
Французы стояли полукругом и зло зыркали на меня с Семеном. Я наклонился к Лапшину.
— Повтори медленно, по словам. Чтобы каждый лягушатник услышал. И пусть делают шаг назад от люка. Пущай кладут оружие на палубу. Одно лишнее движение и я вынесу мозги Деверо.
Лапшин перевел уже увереннее. Капитан, поняв мои требования, и угрозу своей жизни, рявкнул командным голосом, но матросы отнюдь не спешили, видать и сами недолюбливали капитана. Один даже стал в меня демонстративно целиться, не обращая внимания на угрозу жизни своему командиру.
Но тут из-за спин матросов вышел лейтенант, кажись это был помощник Деверо. Нахмурившись, он, оглядев палубу, револьвер у виска капитана, Семена за моей спиной и что-то грозно рявкнул своим. Лапшин, не дожидаясь просьбы, перевел:
— Велит исполнять. Говорит, если командир сейчас погибнет, вся команда в Обоке под суд пойдет.
Стволы начали с грохотом опускаться на палубу. Не сразу и не все, но кажись процесс был запущен. Один, второй и дальше остальные просто выполняли команду капитана.
Я не дал себе расслабиться.
— Федор Николаевич! — крикнул я, стараясь, чтобы голос пробился сквозь дождь, и ветер, достигнув люка в кубрик. — Поднимай людей на палубу!
Началось движение. Показались первые головы и плечи казаков. Сам Федор Николаевич поднялся одним из первых, окинул палубу взглядом и махнул своим. Пятерка казаков тут же разошлась в стороны и стала подбирать винтовки беря под прицел французов. Офицера, которого держал Рыжий, двое наших уже приняли и отвели к люку в кубрик, из которого к тому времени выбрались оставшиеся смертники.
Я повернул голову к Чугунову, когда он громко крикнул.
— Захватываем корабль, резню не устраиваем!
Я снова кивнул Лапшину.
— Передай этому, — дернул я рукой капитана, — пусть прикажет всем на корабле сложить оружие. Всем без исключения. Убивать мы их не собираемся, уйдем и отпустим, лишней крови нам не нужно.
Лапшин перевел ему. Деверо, чуть помедлив заорал, но похоже выкрикивал именно то, что было нужно. Те, кто стоял ближе к нам, перестали метаться. Те, кто был дальше, у кормовой надстройки, тоже начали подчиняться приказам.
Один нервный было дернулся к винтовке. Чугунов шагнул к нему и двумя ударами отправил того в нокаут.
Дальше все пошло спокойно, насколько вообще может быть спокойным ночной захват корабля. Казаки вязали французов ремнями и веревками. Тех, кто пытался дергаться, вырубали и волокли к люку. В тот самый кубрик, где еще недавно сидели мы, теперь по одному спускали французов. Их было много, стало понятно, что всех туда не затолкаем. А потому двое наших полезли проверять трюм и готовить его к приему гостей.
Капитана Деверо я держал при себе. Он был нашей страховкой и главным козырем.
— Лапшин, — сказал я, — ищи рулевого, штурмана и механиков. Всех, кто знает корабль. Иначе корыто просто перевернет на очередной волне, и мы все дружно пойдем на дно. Скажи, что убивать французов мы не собираемся, если они будут слушать и делать, что велят, то скоро отпустим.
— Семен, ты его подстрахуй, — обратился я к Рыжему, стоявшему рядом.
Эскулап мотнул головой и побежал по палубе, пригибаясь от ветра, а за ним и наш здоровяк. Я двинулся к кормовой надстройке, прикрываясь капитаном. По пути отметил, что возле орудия уже стоят двое наших с винтовками, контролируют проходы.
В рубке оказалось четверо. У штурвала стоял рулевой, рядом вахтенный офицер склонялся над картой, из открытой двери напряженно выглядывали два сигнальщика. Даже в начавшемся гвалте никто не бросил свой пост, понимая к чему это может привести.
Увидев связанного капитана и меня рядом с ним, все замерли. Тут же появился и Лапшин, и Рыжий за его спиной.
Я глянул на доктора и произнес:
— Рулевой остается и вахтенный офицер у штурвала. Сейчас будем менять курс, ход корабля сохраняйте прежним.
На столе лежали карты с какими-то пометками и компас. Лапшин по моей просьбе быстро нашел Обок, но, если мы сохраним курс туда, нас точно вздернут, тем паче сейчас.
— Переводи, — сказал я. — В порт Обока мы не идем. Нам нужен дикий берег, пустой пляж, где можно высадиться. Тогда мы все уйдем, а все вы останетесь живы.
Лапшин перевел. Капитан оживился и что-то добавил рулевому, приказ передали в машинное отделение. Оставалось только тупо наедятся, что они нас не дурят, ведь проверить это мы никак не могли.
Приглядывать за рулевым мы оставили Димку Чеснокова с винтовкой. А я отвел Деверо в его каюту, усадил на стул, к которому вместе с появившимся Чугуновым мы хорошенько его и примотали. У двери встали двое наших.
Лапшин все это время находился рядом. Я попросил Федора Николаевича приглядеть за капитаном и доктором и выглянул на палубу.
Дождь немного поутих, да и ветер ослаб. Шторм, что бушевал несколько часов к ряду, постепенно сходил на нет. Из тени мне на встречу вынырнул Рыжий.
— Семен, — сказал я, — нужна провизия, вода, оружие. Если все пойдет по плану, то нас высадят на пустынный берег, без жратвы, а главное без воды, тяжко будет. Возьми кого из знающих в помощь, начинайте готовить все для выгрузки.
— Куда хабар таскать?
— Каюту одну выберите и туда сносите. Фляжки для воды и вещмешки для каждого найти попытайтесь. Нужно будет все раскидать по уму.
Рыжий кивнул и ушел, а я вернулся в каюту. У стола над картами стоял Федор Николаевич, вахтенный офицер и Лапшин.
Они всматривались в береговую линию, обсуждая место высадки через доктора-толмача.
Вскоре появился Рыжий и отвел меня в соседнюю каюту. Там лежало четыре холщевых мешка и два бочонка с водой. Трое наших продолжали стаскивать сюда все, что нам могло пригодиться для выживания.
— Здесь галеты, и солонина, — сказал он, — старались брать то, что долго не испортится. Но хлопцы наши перед высадкой всех еще здесь горячим покормить обещали, уже кухарят.
— Добре.
Мы вернулись в каюту капитана и Чугунов подозвал меня, ткнув пальцем в точку на карте.
— Вот, Андрей, если довернём вот сюда и выжмем восемь узлов, то часа два, не больше. Конечно, ежели лягушатники нас за нос водить не вздумают.
Я посмотрел на Деверо. Тот, хоть и сидел привязанный, карту видел со своего места и заговорил первым, а Лапшин перевел:
— Говорит, курс держим тот, что и просили, но берег этот он знает хорошо. Тут камни и отмели, подходить придется очень осторожно. А другого пустого места рядом вроде, как и не имеется.