Страница 58 из 68
Глава 22
Москва. Октябрь 1986 года.
Я проснулся осенним хмурым утром на конспиративной квартире партийной разведки.
Только открыв глаза я подумал было, что нахожусь у себя дома, но тут же вспомнил, что произошло вчера и с трудом сдержал стон, когда мне пришла в голову мысль,что Юля сейчас в руках этого негодяя Соловьева ( а то, что именно он провернул всю эту комбинацию с убийством Толмачева у меня не было никаких сомнений).
Поднявшись с постели я вышел из комнаты в коридор и услышав доносившееся со стороны кухни звуки, проследовал туда.
На кухне я застал Петра, который колдовал возле плиты. Услышав мои шаги он повернулся в мою сторону и улыбнувшись произнес:
-Александр Николаевич, проснулись? С добрым утром! Сейчас я приготовлю завтрак и мы можем садится есть.
-Есть какие ни будь новости?- спросил я хриплым со сна голосом.
Петр даже не стал уточнять какие новости я имею в виду, он сразу все понял.
-О Юлии Сергеевне пока никаких новостей нет. Но отчаиваться рано. Я думаю, как появиться какая — ни будь информация, то нас сразу же известят, - ответил он мне.
В ответ я лишь кивнул головой и проследовал в туалет.
Позже когда мы сидели за столом и завтракали, раздалась трель телефонного звонка.
Петр вскочил из за стола и вышел в коридор не забыв прикрыть за собой дверь. Несколько минут до меня доносился его голос, пока он разговаривал по телефону. Когда он положил трубку и вернулся на кухню, я отложил вилку в сторону и с тревогой посмотрел на него.
Петр шумно выдохнул и вновь уселся на табуретку прямо напротив меня.
-Ну, что там? Есть какие ни будь новости о моей жене? - я не выдержал, наконец его молчания.
-В общем и да и нет, - ответил мне Петр.
-А точнее,- с трудом сдержался я,- можно точнее?
-Юлии Сергеевны в настоящий момент в месте проживания не обнаружено. Не явилась она и на службу. Самое интересное, насколько нам стало известно, ваше не посредственное руководство до сего момента не выразило никакой тревоги или обеспокоенности по поводу вашего с супругой отсутствия на рабочем месте. А из показаний очевидцев нам стало известно, что вчера вечером в вашей квартире и квартире капитана Толмачева работала опергруппа. Возглавлял ее невысокий, полноватый человек. Вам это ни о чем не говорит?
-Соловьев, - выдохнул я и едва не заскрипел зубами,- конечно, кто кроме него мог организовать провокацию подобного рода!
-Да, совершенно верно. Мое руководство так же придерживается той точки зрения, что это был Вадим Прокофьевич Соловьев собственной персоной. Он сейчас находится под покровительством небезызвестного вам Александра Никаноровича Смирнова, который использует его для разного рода грязных дел и делишек.
-Что же это получается? - воскликнул я, - у обычного, рядового Заведующего Отделом ЦК под рукой имеется фактически собственная спецслужба?
-Товарищ Солдатов, Александр Николаевич, запомните Смирнов это не обычный и не рядовой заведующий ЦК. Совсем не рядовой! И кроме того за ним стоят люди со значительно большими возможностями и влиянием чем имеет наш Александр Никанорович.
-Хорошо, я вас понял. Так, что же известно о моей жене?
-Нам известно только то, что Юлию Сергеевну Соловьев увез в неизвестном направлении. На сегодняшний момент по имеющимся в нашем распоряжении данным она не поступала ни в одно СИЗО или ИВС, как в городе Москве, так и в Московской области. Скорее всего Соловьев доставил ее либо на какую ни будь конспиративную квартиру или на какой — ни будь спецобъект, где и удерживает. Да и зная характер Соловьева и его методы которых он придерживается в своей работе, трудно предположить,что либо иное.
Черт, черт! - я не выдержал и что есть силы ударил кулаком по столу,- вот где теперь ее искать?
-Спокойнее, спокойнее, Александр Николаевич, поверьте мы не меньше вашего заинтересованы в успешном исходе поисков Юлии Сергеевны. Кстати мое руководство считает, что не посредственная опасность ей пока не угрожает. Ваша жена насколько мне известно женщина очень выдающихся интеллектуальных достоинств и кроме того, обладает не заурядной интуицией. А раз так, то скорее всего ни о чем серьезном разговаривать с Соловьевым она не станет. А будет требовать встречи не посредственно с его покровителем то есть со Смирновым. А раз так, то время у нас еще есть. День или два точно. А за это время мы точно, что ни будь придумаем. Ну или даже найдем то место где они ее удерживают.
Я решил последовать этому совету и спокойно доесть свой завтрак. В самом деле, что толку нервничать? Этим горю не поможешь. Кроме того где то в глубине души у меня жило ощущение или предчувствие, что вся эта история закончится благополучно.
После завтрака мы уселись в большой комнате. Время тянулось и тянулось, никто не приходил, не было и новых телефонных звонков. Я в сотый наверное раз прокручивал и прокручивал в своей голове события вчерашнего вечера, еще и еще раз думая правильно ли я тогда поступил, сбежав с места убийства Толмачева и тем самым бросив Юлю одну. Приходилось признать, что это был действительно самый разумный выбор из всех существующих. Было бы значительно хуже если бы вдвоем оказались в руках Соловьева. А так, есть хоть какие то шансы на успех. Все таки пока люди из партийной разведки показывали себя вполне грамотными профессионалами.
Я вдруг поймал себя на мысли, что за эти сутки не разу не вспомнил об Эллине. Все мои мысли были только о Юле. В общем то это говорило только о том, что с Эллиной у меня не было ничего серьезного. Так банальная интрижка. Конечно она была женщиной выдающейся во всех отношениях (мне вообще везло в последнее время на встречи именно с такими женщинами),но все таки до Юли ей было очень и очень далеко. Я вдруг испытал чувство стыда при мысли о том, что не удержался тогда и переспал с ней. Все таки секс с Эллиной был совершенно лишним делом. Ни к чему хорошему отношения с ней не могли привести.
-Интересно, а Юля догадалась или нет, что я изменил ей с Гольдберг?- вдруг подумал я,- наверняка догадалась. Если спросит прямо, надо прямо ей и ответить. А там уже простит она или не простит. Думаю, что все таки простит. Она очень мудрая женщина. А с Эллиной меня прямо бес попутал. Хотя признаться она очень хороша. Очень трудно устоять перед такой Сусанной. Особенно когда она сама признается тебе в симпатии.
Время шло, шло и дошло до обеда. Я почувствовал приступ голода. Мы вновь отправились на кухню и пообедали на скорую руку. После обеда Петр поглядел на свои часы и сказал мне: