Страница 56 из 68
Глава 21
Москва. Октябрь 1986 года.
-Как?! Как такое могло случиться?! Как вы могли упустить этого молокососа?- орал на стоящего перед ним на вытяжку Авдеева, багровый от гнева Соловьев.
Товарищ полковник прибыл на место происшествия чуть позже основной группы, прибыл испытывая предвкушение от того, как он быстро и четко сломает этого наглого выскочку Солдатова с его бабой, как он своими методами (это вам не укольчики разные!) поставит их в такое положение, что им некуда будет деваться, кроме как подчиниться его, Соловьева воле и с этого момента делать только, то, что им будет приказано. По мнению Вадима Прокофьевича и Солдатов и Заварзина принадлежали к числу слюнявых, бесхребетных интеллигентов, которых сломать, нечего делать. К Заварзиной Соловьев испытывал еще и затаенную классовую ненависть ( хотя он вряд ли даже сам себе признался бы в этом, годы службы вынудили Вадима Прокофьевича быть осторожным не то, что в словах, но даже в мыслях) эта выскочка, происходившая из номенклатурной семьи, разъезжавшая на собственной «шестерке», к тому же вся из себя красотка, не то, что он Соловьев проведший свое детство в зассанном бараке, в окружении вечно пьяных уродов, затем много лет отпахавшим рядовым опером «на земле», пока в один прекрасный день, на него, смышленого и, что там говорить не особенно отягощенного моральными и правовыми предрассудками майора не обратил внимание один из помощников всемогущего в то время, главы МВД Щелокова.
Генерал Щелоков как раз, в то время, озаботился созданием нечто вроде личной тайной службы, которая должна была выполнять разного рода щекотливые поручения министра, которые в по тем или иным причинам нельзя было доверить официальным инстанциям.
Соловьев вошел в состав этой тайной, подчинявшейся лично министру группы и в короткий срок сумел не только попасть в поле зрения Щелокова, но и быстро стать одним из самых доверенных у него лиц и в конце концов возглавить эту личную тайную службу министра, да еще и с правом личного доклада главе МВД.
За время этой весьма специфической службы он, Соловьев, исполнил немало тайных, личных поручений министра. Щелоков знал, что Вадим Прокофьевич с одной стороны профессионал каких мало, а с другой стороны разобьется в лепешку, но выполнит данное ему задание и не какие моральные или правовые предрассудки не станут этому препятствием.
Именно в то время, Вадиму Прокофьевичу стало казаться, что еще немного и он пожалуй войдет в круг «избранных», что вот вот и его карьера получит достойное завершение.
Все рухнуло в ноябре 1982 года. После смерти Брежнева Щелоков почти сразу слетел с должности министра, а на его место пришел этот выродок с Лубянки, Федорчук. Бывший глава КГБ с особым удовольствием стал сводить счеты с конкурирующей организацией, причем по иронии судьбы став ее главой. Почти сразу Соловьев и возглавляемая им тайная служба обратила на себя внимание нового министра и это внимание было очень и очень не добрым.
Федорчук почти сразу разогнал возглавляемую Соловьевым группу. Одного этого Вадим Прокофьевич не мог простить новому главе МВД. Ведь создавал эту группу собственноручно не один год, тщательно подбирая каждого человека, а тут пришел очередной Держи — Морда и мигом уничтожил плод долгой и кропотливой работы. Соловьев с отвращением и ненавистью вспоминал багровую морду Федорчука, и летящие из его пасти слюни, когда этот лубянский выкормыш, в своем кабинете орал на него, словно на зеленого пацана, на него который своим трудом и потом заслужил свои полковничьи погоны, который был истинным профессионалом, переловившим множество опасных преступников, не то, что эти чекистские отродья способные только фабриковать липовые дела на липовых диссидентов и не менее липовых шпионов. Попробовали бы эти бездельники поработать «на земле», как поработал он, полковник Соловьев!
Но Федорчук не ограничился уничтожением плода трудов Соловьева. По его распоряжению против Вадима Прокофьевича возбудили уголовное дело и отстраненный от службы полковник вынужден был таскаться на допросы к следователю и судя по всему перед ним замаячила вероятность, вскоре оказаться на зоне в Нижнем Тагиле, или вообще у стенки, тем более, что его бывший шеф и министр последовательно был исключен из состава ЦК, потом из рядов партии, и перед ним самим замаячила перспектива уголовного дела. Где уж тут уцелеть обыкновенному полковнику, когда падают такие дубы!
Следователь вцепился в него так прочно, что Вадим Прокофьевич думал уже о том, что бы достать свой наградной пистолет и свести все счеты с жизнью. Он собирался сделать это когда поймет, что его арест неизбежен. Отправляться на нары он не собирался.
Все изменилось в один момент. Внезапно на него обратил внимание могущественный функционер со Старой площади Александр Никанорович Смирнов. Он прямо без обиняков предложил Соловьеву исполнять для него ту же самую работу, которую он исполнял для своего бывшего шефа. Естественно, что получив такое предложение Вадим Прокофьевич не сомневаясь не секунды ответил согласием. И все переменилось буквально в один момент! Следователь отстал от него, уголовное дело прекратили за отсутствием состава преступления, Соловьева восстановили на службе в МВД ( правда с понижением в должности и с партийным выговором), в общем гроза кажется миновала.
С тех пор он служил Смирнову, как некогда служил Щелокову. До слез было жалко коллектива который он создавал буквально по крохам, по песчинкам, примечая нужных ему людей и тщательно изучая их ( Соловьев всегда предпочитал делать это лично, не доверяя архивным бумажкам) и уже убедившись в том, что человек во всем подходит ему, только тогда он делал ему предложение влиться в коллектив, возглавляемый им. Этот коллектив был беспощадно разогнан тупым солдафоном Федорчуком. Кое- кто из его подчиненных сел, кто то не выдержав прессинга свел счеты с жизнью, кого -то Соловьев сумел разыскать и подтянуть в создаваемую им заново структуру. Но качество и людей и работы было уже конечно не то. Иначе бы не случилось того чудовищного провала, который произошел сегодня вечером.
Соловьев продолжал сверлить своим гневным взглядом стоящего перед ним на вытяжку Авдеева, затем стукнув кулаком по столу произнес:
-Так, капитан, докладывайте, как произошло, что вы упустили фигуранта?
Авдеев запинаясь ( и чувствуя как по его лицу струится холодный пот) начал свой доклад: