Страница 36 из 68
Услышав это Захаров в очередной раз подивился человеческому притворству и лицемерию. Мохов всегда слыл примерным мужем и семьянином. Было трудно, да, что там вообще не возможно представить, что он изменяет своей жене, да еще с ее собственной сестрой. Он всегда с какой то неподдельной нежностью говорил и о ней и о двух своих детях. Захаров не однократно видел Ольгу Мохову, весьма эффектную шатенку, которая преподавала английский язык, в одной из московских элитных спецшкол. Впрочем он вспомнил, и то, что как то раз, прошлым летом встретил своего подчиненного на Арбате в сопровождении симпатичной рыжеволосой женщины, которая была представлена ему как свояченица. Насколько помнил Захаров слова Мохова, его жена и его свояченица являлись единородными сестрами, у них были разные матери, так как отец жены Мохова рано овдовел и женился повторно, несколько лет спустя, следовательно, мать его свояченицы приходилась мачехой его жене.
-Александр Никанорович, но сам факт, супружеской не верности еще ни о чем таком не говорит,- попробовал возразить Захаров.
-Заткнись Митя, и не смей меня перебивать, - лицо Смирнова стало бордово — красным от подступившего гнева. Он отодвинул ящик стола, достал из него стопку фотографий и бросил их на столешницу, - вот посмотри. Узнаешь кого?
Захаров внимательно рассмотрел фотографии, на которых был изображен Мохов в кампании с не знакомым ему мужчиной.
-Ну Мохова я узнаю, а это кто с ним? - спросил он Смирнова, закончив рассматривать фото.
-Это некто Евдокимов. Официально он сейчас рядовой инструктор Московского обкома, а неофициально один из сотрудников этой самой партийной разведки.
-А это точно? Ну, что он в этой самой партийной разведке служит? - осторожно спросил Захаров.
-Точнее не бывает. Этот Евдокимов к нам из Латвии пожаловал. Он из числа людей Пуго. Работал под его началом еще в Рижском горкоме. И Пуго с этой самой партийной разведкой, как я чую, очень плотно завязан. Ты кстати знаешь, что недавно Михаилу Сергеевичу рекомендовали назначить Пуго, к вам на Лубянку?
-А кто рекомендовал? И потом, куда Чебрикова девать? Он как ни как член Политбюро!
-Кто рекомендовал тебе знать вовсе не обязательно. А мысль не дурна сама по себе. Если Пуго завязан с этими гаденышами, то они протащив его на пост председателя, рано или поздно, весь Комитет возьмут под свой контроль. А Чебрикова, можно пока на повышение отправить. В секретари ЦК, чтобы потом, через годик — другой, его на пенсию выпнуть. Вот они и капают на мозги Горбачеву, что мол КГБ хреново работает, плохо исполняет свои функции по охране и так далее. Пока он к ним не очень то прислушивается, но капля камень точит. В один прекрасный, день может наконец и прислушаться. Что то за последнее время они очень активны стали. Только, что и знают, что косяками свои докладные записки наверх посылать. И похоже их поддержка в ЦК ощутимо выросла. Понял Митя, какая нежелательная ситуация складывается?
-Александр Никанорович, я вас совсем забыл поздравить с новой должностью. Слышал, что вас утвердили Зав отделом ЦК?- попробовал подольститься Захаров.
Но Смирнов никак не отреагировал на эти слова своего собеседника. Он продолжал пристально смотреть на него, нахмурив свои кустистые брови и потом будто нехотя произнес:
-Ну, что Митя как будут твои предложения?
-Ну я бы лично не стал бы впадать в панику,- начал бодрым тоном Захаров,- хорошо, допустим, что майор Мохов, является информатором этой самой партийной разведки в моем подразделении. Ладно даже не допустим, а будем считать это твердо установленным фактом. Но из этого совершенно не следует, что Солдатов и Заварзина, уже завербованы ею. Во всяком случае никаких твердых оснований считать именно так, лично у меня пока нет. Тщательное наблюдение установленное за ними не зафиксировало никаких их подозрительных контактов и связей на стороне. Кроме того Соловьев провел допрос Солдатова с применением спецсредства. Результат допроса, как вы знаете, отрицательный. А то, что Мохов раскрыт, так это даже хорошо. Можно будет через него сливать дезинформацию, его новым покровителям. Кто знает может быть даже удастся перевербовать его? Используя эту его любовную связь с собственной свояченицей.
-Вадим Прокофьевич, кстати очень сомневается в результатах этого допроса. Он считает, что Солдатов мог и выдержать воздействие этого препарата. И знаешь у меня есть основания верить ему,- возразил Захарову Смирнов, - но главное сейчас не это. Главное сейчас то, что у нас совершенно нет времени играть в этих «сыщиков и воров». Нет понимаешь? Никаких гарантий того, что твои Заварзина и Солдатов уже не завербованы, партийной разведкой нет. Понимаешь ты или нет это?
-Тогда, какие будут ваши предложения?
-Мое предложение такое. Надо взять этого твоего Мохова, и как следует допросить его. Вытащить из него все сведения. И вот после этого, надо уже думать, что делать с Заварзиной и Солдатовым. А поскольку Мохов активный участник похищения Панкратьева, если вообще не организатор его,знать он может очень много. Так, что первым делом надо полностью расколоть этого Мохова!
-Александр Никанорович! Товарищ Смирнов!- взволнованным голосом произнес Захаров,- при всем уважении, но похищение и жесткий допрос действующего сотрудника КГБ это слишком! И главное, как потом скрыть все его последствия?
В ответ Смирнов лишь махнул рукой.
-Не о том думаешь. Ты лучше подумай, что с тобой будет если ты в их руки попадешь? Они вон не стесняются нисколько. Понадобился им Панкратьев, так они мигом налет организовали, и увели его из под нашего носа. Там ведь еще и водила — прапорщик был. Ну и где он теперь? Что хватился его кто ни будь? Так, что, как они с нами, так и мы с ними поступать будем. На войне, как на войне. А это война самая настоящая. А Мохов твой в таком случае, враг самый настоящий. А с врагами, на войне, знаешь как поступают? А последствия скроем, не бойся. А может быть и не тронем твоего подчиненного. Если у него мозги есть, и он сразу обстановку правильно оценит, да на контакт с нами подойдет. Вот тогда мы его и перевербуем.
Захаров посмотрел на Смирнова и, вдруг понял, что случись что, он не колеблясь отдаст приказ «жестко допросить» и его полковника КГБ. Ничто в этом случае не будет служить ему препятствием. И поняв это, он больше не решился возражать Александру Никаноровичу.