Страница 47 из 59
-Это пока секрет, но тебе я так уж и быть скажу. На днях виделся с Михаилом Сергеевичем. Он предложил мне перейти на идеологию. Сначала в Зав. Отделы, а потом если дело пойдет хорошо, то и в Секретари ЦК. Очень его угнетает, что в сфере идеологии у нас засилье брежневских старперов. Он хочет немного почистить их. Ну и соответственно ему новые люди для этого нужны. Вот он мне такое предложение и сделал. Я пока взял время на «обдумать», но в принципе думаю согласиться. И вот смотри, какая штука выходит. Если мы с тобой эту самую Заварзину, сумеем привлечь на свою сторону, то нам цены не будет! Мы информацию которую от нее получим, сможем в таком виде наверх подать, что сумеем укрепить Горбачева в его реформаторских намерениях, причем на такое время, на какое нам самим нужно. Пока он не поймет, что его за нос водили. Да только уже поздно будет! Мы всю историю страны, в один миг изменить сможем! А! Митенька! Чем не цель? Да ради этого жизнь положить не жалко!
Глядя на торжествующую, циничную ухмылку, появившеюся, на физиономии Смирнова, Захаров вдруг понял, что перед ним сидит матерый враг. Изменник, предатель, а он полковник КГБ Захаров, его добровольный помощник. Он вдруг вспомнил, дошедший как то до него глухой слух, что у Смирнова, еще в самом начале шестидесятых годов, были какие то неприятности, когда вскрылся факт, его несанкционированных контактов с американцами, во время прохождения им стажировки в одном из американских университетов.
Видимо уже тогда у него был какой то могущественный покровитель на самом верху, раз этот скандал очень быстро замяли и он нисколько не помешал Александру Никаноровичу, продвигаться вверх по партийной лестнице.
Смирнов словно прочел мысли Захарова, улыбка быстро сползла с его лица, и он начал буравить тяжелым взглядом своего собеседника.
-Ладно Митя, по откровенничали и хватит. Слушай теперь сюда. Надо придумать операцию, по вербовке Солдатова. Чтобы он работал на нас не за страх, а за совесть. Мы должны знать все! Понимаешь все, что происходит вблизи него и его жены. Чтобы не прошляпить тот момент, когда эти гаденыши из партийной разведки, начнут к ним подбираться. Тут ты мы их и прихлопнем! А наверху представим дело так, что это они, захотели заполучить в свое полное распоряжение, уникальный источник информации о ближайшем будущем, чтобы затем дурить руководство. Очень надеюсь,что после всего этого их контору, разгонят к чертям собачьим! И никто нам уже мешать не будет. Мы Горбачева вот так держать будем! - и Смирнов показал Захарову, крепко сжатый кулак,- справишься с такой задачей? Если справишься, я тебе лично генеральские погоны пришлю, и штаны с лампасами. Хе,хе. Ну,что ты все куксишься? Или назад хочешь сдать?
-Постараюсь, Александр Никанорович,- просипел Захаров,- но только сложности могут возникнуть, людей то нет. Мохова привлекать к этому деликатному делу я не хочу, а самому мне везде поспеть трудно.
-Не плачь! Помогу я тебе с людьми. Есть у меня на примете один хороший специалист. Он правда из конкурирующей организации, но это ничего. Полковник МВД Соловьев Вадим Прокофьевич. Он у Щелокова, в свое время, одним хитрым подразделением руководил, ну и когда министр сменился, подразделение это разогнали, а на Соловьева вообще хотели уголовное дело завести за не целевое расходование средств. Ну я его тогда в обиду не дал, подобрал, обогрел, так, что он мне по гроб жизни теперь обязан. Очень хороший специалист в плане всяческих каверз и подлянок. Так, что сведу я тебя с ним. Вместе вы и глядишь и придумаете, такую подлянку, из которой этот Солдатов нипочем не вывернется!
Оказавшись на улице, Захаров без сил привалился к капоту своей машины и долго невидяще смотрел вдаль. Как опытный контрразведчик, он прекрасно понимал, что то,что произошло с ним только что было ничем иным, как обыкновенной вербовкой. Проведенной дерзко, нагло и цинично. От осознания этого и того,что он полковник КГБ, сотрудник контрразведки не посмел возразить своему вербовщику ни полслова, а следовательно является теперь ничем иным, как завербованным агентом, ему захотелось вдруг вернуться к себе на рабочее место, вытащить из сейфа свой табельный пистолет и пустить пулю себе в лоб. Но он так же понимал, что никогда и не при каких обстоятельствах не решиться на такой страшный и действительно последний для себя шаг. Он уже проклинал себя, за тот день, когда он принял покровительство Смирнова, но и понимал при этом, что отныне, он полностью, со всеми своими потрохами принадлежит этому страшному и лишенному всякой морали человеку.