Страница 38 из 59
Я взял протянутую бумагу и начал читать. Последние сомнения у меня исчезли. Им все было известно. Кто такая Юлия, какие у нее подлинные имя и фамилия, из какого года она попала сюда к нам, им было даже известно, что это знаю я!
-Ну,что Солдатов, поговорим по хорошему? Кстати, мы ведь можем поговорить и по плохому. Не здесь конечно. Но учтите, на всякий случай, что у меня есть полномочия, в случае вашего категорического отказа, произвести ваш арест, и доставить вас затем в такое место, где вы очень быстро, и потом заметьте по своей воле, расскажете моим коллегам все что вам известно. Абсолютно все! Надеюсь, что вы не сомневаетесь в этом.
-Что же и ордер на мой арест у вас имеется?- спросил я у Евдокимова,протянув ему лист.
-Ну,что вы, Александр Николаевич, какие в таких делах могут быть ордера! Что вы как дитя, честное слово! Естественно, что никакого ордера у меня нет. Но представьте себе, он мне и не нужен! Данных мне полномочий вполне достаточно. Вы просто напросто пропадете без вести по пути из Москвы в Величанск. И никто и никогда не обнаружит ваших следов. Был Александр Солдатов и нет его. Подумайте о своих родителях, вы же у них единственный сын. Подумайте о своей молодой жене. Вряд ли она так желает стать молодой вдовой. Но с другой стороны, если мы договоримся с вами, то вас безусловно минует сия печальная участь. Более того, я лично, гарантирую вам покровительство и защиту организации, к которой имею честь принадлежать. А можем мы очень и очень не мало, как вы уже имели возможность убедится. Ну так, что, война или мир?- спросил меня Евдокимов и улыбнулся этакой простецкой улыбкой.
Я усмехнулся про себя,вспомнив, что почти два года назад, вербуя меня в свои осведомители, капитан Тарханов говорил мне почти такие же слова. Только градус угроз в случае моего отказа был ощутимо по ниже. Все же Тарханов не угрожал, прервать досрочно мою жизнь.
-Хорошо,- ответил я Евдокимову,- но почему я должен верить вам? Откуда мне известно, что вы именно тот за кого себя выдаете? Про эту вашу партийную разведку мне до этого не приходилось слышать ровным счетом ничего.
-Ну вам ничего другого и не остается делать, поверьте мне, как только доверять каждому моему слову. Кстати спешу уведомить вас, что вашему непосредственному начальнику, полковнику Захарову, уже известен, так сказать, статус вашей жены. Но это не самое для вас плохое. Главная для вас неприятность, заключается в том, что на вас обратил внимание Александр Никанорович Смирнов. Вам известно это имя?
В ответ я лишь недоуменно пожал плечами.
-По вашей реакции вижу, что не известен. Ну в общем это не удивительно. Смирнов не принадлежит к числу тех персон, чьи портреты несут на демонстрациях, и кто стоит на Мавзолее. Он всего лишь скромный зам в одном из отделов ЦК. Но поверьте мне власти и влияния у этого человека значительно больше чем предполагает его должность. А полковник Захаров его протеже. И лучше для вас было вовсе , не попадать в сферу его внимания. От этого человека вам лично и вашей супруге, добра ждать не приходится. Кстати забыл передать вам большой и горячий привет от гражданина Нечаева, он же Панкратьев. Он до сих пор немного в обиде на вас. Уж очень сильно вы его избили тогда в Величанске. Этот самый Нечаев- Панкратьев очень много рассказывал лично мне и о вас и о вашей супруге, запамятовал ее настоящее имя и фамилию. А! Вспомнил! Вероника! Вероника Арсеньева! Кажется журналистка по криминальной тематике. Я ничего не путаю, уважаемый, Александр Николаевич?
Я посмотрел на улыбающегося Евдокимова весьма не любезным взглядом. Больше никаких сомнений у меня не оставалось. Кто бы он ни был, и какую бы структуру не представлял, мне стало совершенно ясно, что им известно абсолютно все. Нашей совместной тайны больше не существовало. А если верить моему новому знакомому, ее, этой тайны не существовало и для нашего не посредственного начальства. Плюс нами заинтересовался, какой то неведомый мне Смирнов, от которого, по словам того же Евдокимова, ожидать добра не приходилось. Похоже, что и впрямь выбор у меня был не большой. Вернее его не было вовсе. Не оставалось ничего другого, как пытаться договориться с Евдокимовым.