Страница 9 из 82
Строгий подбородок с лёгкой щетиной. Четкие скулы. Прямой нос. Тёмные глаза, в которых невозможно прочитать мысли.
Он тоже задержал взгляд на мне чуть дольше, чем это было нужно, а потом бросил язвительно:
— Попробуйте не бегать с кипой бумаг по офису, как партизан по лесу. Сначала разберитесь, что к чему.
Но голос его звучал как будто бы мягче, чем обычно.
Когда день близился к концу, я снова столкнулась с Воронцовым в коридоре. Он задержал на мне взгляд, в котором уже не было того холодного пренебрежения, с которым он встретил меня утром.
— Вы не развалились к концу дня, — бросил он, проходя мимо. — Это удивительно.
Он пошёл дальше, а я почувствовала, как сдавленное напряжение дня наконец по чуть-чуть отпускает.
Краем глаза глянула на часы. Без пятнадцати шесть.
В садике просили забирать Верочку до шести. Я не могла опоздать — ведь сегодня был ее первый день. По-хорошему стоило забрать ее пораньше.
Но офис будто бы только начинал жить. Сотрудники даже не думали расходиться. Наоборот: по этажу разносился запах кофе, кто-то заказал еду в доставку, потоком шли звонки. Никто не спешил домой.
Воронцов тоже всё ещё был в своем кабинете.
Я уже начала потихоньку собирать вещи, когда ко мне подошла Вика и с усталым видом шлепнула пачку распечаток на стол.
— Надо разобрать, — бросила девушка и развернулась, чтобы уйти.
— Но…. — я попыталась ее остановить. — Рабочий день уже закончен.
Она равнодушно пожала плечами и кивнула в сторону кабинета начальника.
— Работы всегда хватает. А он не любит, когда сотрудники расходятся раньше него. Особенно те, кто у него на глазах.
Я почувствовала, как накатывает паника. Лёгкая, вязкая, та самая, что приходит, когда ты разрываешься между двумя мирами — и оба не прощают ошибок. Вика, наверное, может сидеть хоть до девяти, а у меня — дети, которых никто, кроме меня не заберет.
— Может я возьму документы домой? Сделаю вечером? — предложила я.
Вика покачала головой.
— Не знаю, как он к этому отнесётся… Вряд ли одобрит.
Я кивнула. Дождалась, когда она уйдет в туалет, потом аккуратно сложила их в сумочку и вышла.
На свой страх и риск.
Сердце глухо стучало. Что, если завтра он устроит мне разнос? Что, если я поставила крест на этой работе, даже не успев начать толком?
Но было и другое: ровно в пять минут седьмого я забрала Верочку, которая сидела с грустными глазами последняя в группе. Когда я вошла, она подняла голову и сразу же побежала ко мне. В этот момент я поняла, что сделала все правильно.
И плевать, что скажет Воронцов.
Когда я ехала с дочкой домой, глаза жгло от усталости, но в груди просыпалось странное чувство.
Я справилась. Выжила. Не сбежала.
А это уже огромный шаг вперед.
Однако завтрашний день все равно внушал тревогу.