Страница 59 из 82
Глава 31.
На третий день конференции мы на ней даже не появились.
Мы просто остались здесь — в этом чудесном, уютном номере с видом на море, в котором по утрам отражалось солнце.
— Я не хочу никуда идти, — неожиданно заявил мой строгий босс, увлекая меня с балкона обратно в кровать. — Мне плевать на эту дурацкую конференцию. И черта с два, я тебя куда-нибудь отпущу!
Я обхватила его лицо ладонями и прошептала:
— Мне страшно от того, как сильно я тебя хочу…
Он закрыл глаза и прижался лбом к моему:
— А мне страшно от того, что уже не могу остановиться.
Его губы сомкнулись на моей шее, на ключице, и я забыла, о чём вообще мы только что говорили.
— Ещё один день для нас. Один. Только ты и я, — он коснулся губами моего уха, и по телу побежали мурашки.
Мы так никуда и не вышли в тот день. Заказали королевский завтрак в номер и вместе сходили в душ. Наш мир начинался и заканчивался в этой комнате. Простыни были смяты, пол — усыпан одеждой, воздух — густой, пьяный от нас.
Мы просто исчезли. Выпали из графиков, переписок, звонков, регламентов и обязанностей. Как будто нам дали ровно сутки до конца света — и мы пытались успеть насладиться друг другом.
Я никогда не думала, что способна на такое. На это отчаянное, голодное желание — чтобы мужчина не выпускал меня из рук, снова и снова прикасался, постоянно был рядом.
На следующий день я проснулась, когда солнце уже стояло высоко в зените, лениво разливаясь по полу полосами золотистого света. Я лежала на боку, прижавшись щекой к его плечу, и чувствовала, как медленно поднимается и опускается его грудь. Максим спал, собственнически положив руку мне на бедро.
Я осторожно двинулась, чтобы не разбудить его, но он только сильнее прижал меня к себе и прошептал, не открывая глаз:
— Даже не думай убегать… Я ещё не насытился.
Мой живот отозвался тёплой дрожью. Я улыбнулась, скользнула пальцами по его груди, изучая рельеф — знакомый, но всё ещё будоражащий.
— Ты вообще насыщаешься когда-нибудь? — прошептала я, дразня.
Он резко перевернул меня на спину и навис надо мной. Глаза стали тёмными, как море ночью.
— С тобой? Никогда.
Его поцелуй был медленным, ленивым, но под ним скрывалась все та же неутолимая жажда, с которой он целовал меня ночью. Руки скользнули под тонкую простыню, исследуя меня, будто впервые. Я застонала, выгибаясь навстречу, понимая, что сейчас он снова овладеет мной — без усилий, без борьбы, как огонь захватывает сухую траву.
Мы не спешили. В этот раз всё было иначе — не так бурно, не так стремительно, но гораздо глубже. Каждое движение, каждый поцелуй, каждое прикосновение были пронизаны каким-то почти мучительным, голодным желанием быть ближе, сильнее, дольше. Как будто мы не просто занимались любовью, а сливались душами.
— Давай останемся еще на один день, — прошептал он, когда всё закончилось. — Я поменяю билеты.
Я прикрыла глаза. Мне хотелось этого больше всего на свете, но…
Всегда было это злосчастное «но», однако в этот раз я выбрала наступить ему на горло. Я выбрала себя.
Мы снова предались безумству, забыв обо всём на свете — работу, время, обязательства. Это был не просто секс, это было освобождение, бунт. Я села на него сверху, целовала его шею, плечи, грудь, чувствовала, как он сжимает мои бёдра, теряет контроль, а потом шепчет мне в ухо, каким я стала для него наваждением. Что я медленно свожу его с ума — и он счастлив в этом безумии.
Мы почти не разговаривали. Не тратили драгоценное время на пустые разговоры. Не пытались что-то выяснить, не затрагивали работу, не обсуждали, что будет потом. Мы будто оба боялись, что слова разрушат магию между нами.
Мы могли лежать рядом, голые, вспотевшие, исцарапанные друг другом, и он вдруг начинал нежно гладить мои волосы, водить пальцами по ключицам, целовать живот, будто только что не был во мне, будто все начиналось с начала.
Я не знала, что можно хотеть кого-то так — как глоток воздуха, когда тонешь.
Мы не могли насытиться друг другом. Ни через час. Ни через ночь. Ни на утро.
Я проснулась от того, что он выцеловывал мою шею. Лениво, неторопливо, как если бы впереди у нас был целый день. И в первый миг поверила, что он и правда есть.
— Макс, сколько времени? — прошептала я хрипло, не открывая глаз.
— У нас ещё... — он приник к моей груди, — несколько драгоценных минут. Ну хорошо, не минут. Почти час.
— Почти? — я на ощупь схватила телефон и резко села. — Чёрт. Мы опаздываем!
Голова кружилась, тело ломило — словно я провела ночь не в постели, а в водовороте. Впрочем, в каком-то смысле так и было. И в эту минуту я точно не была готова возвращаться. К работе. К жизни. К себе прежней.
— Мы же улетаем сегодня! Мы же... — я вскочила с кровати, потерянно оглянулась, как будто время можно было поймать в кулаки и заставить идти вспять.
Максим остался лежать. Лежал и смотрел, как я бегаю по комнате, натягиваю бельё, пытаюсь отыскать платье, туфли.
— Рит, давай опоздаем, — вдруг сказал он. — Еще один день… До завтра.
— До завтра? — я фыркнула, застёгивая лифчик одной рукой, а второй разыскивая серьгу под кроватью. — Я и так задержалась на день… Я обещала девочкам вернуться еще вчера… Мне надо отпустить маму, она одна с двумя оторвами…
Я босиком носилась по номеру. Часть вещей была не в чемодане, часть — вообще непонятно где. Максим застёгивал рубашку, которая измялась до неузнаваемости. Я пыталась вспомнить, куда запихнула посадочные.
Перед тем, как выйти из номера, он попытался поцеловать меня, но я отстранилась. Не потому, что не хотела — потому что иначе мы бы не уехали отсюда вовсе. Ни сегодня, ни завтра, никогда.
Потом мы почти бежали по аэропорту, запыхавшиеся, растрепанные. Истерический смех мешался с паникой, мы вспоминали — заплатили ли мы за мини-бар? не оставили ли чего-то важного?
Кажется, я оставила там сердце. Но не стала ему об этом говорить.
Мы успели. К сожалению… Регистрация закрылась через пять минут после того, как мы вбежали в аэропорт.
Он держал меня за руку, пока мы проходили контроль, и я не могла понять — то ли я всё ещё дрожу от того, что было, то ли уже боюсь того, что будет, когда мы вернемся.
Стыд медленно подкатывал к горлу — горячим комом. Я исчезла из собственной жизни, в которой у меня были обязанности, ответственность, работа, дети.
Я должна была вернуться вовремя, как обещала дочерям.
Но как же мне было хорошо…