Страница 29 из 82
Это слово зазвенело внутри как пустой колокол. Горько, гулко, фальшиво. Он — отец? После всего? После нескольких месяцев молчания, после игнора, после алиментов, которые он не присылал, после долгов, которые он на меня повесил? После того, как бросил нас, чтобы я одна со всем разбиралась?
Я стояла, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Вера шевельнулась у меня на руках, пробормотала что-то во сне, а я всё смотрела в лицо бабы Тани, будто оно могло дать хоть какой-то ответ, хоть какую-то ясность.
— Он не имел права, — сказала я глухо. — Он не спрашивал. Не предупреждал. И у нас нет официального соглашения.
— Ну я подумала, может вы помирились? Я же не могу… я ж не знала…
— Это не ваша вина, — я резко выдохнула. — Я сама виновата.
Мне казалось, что он исчез из нашей жизни навсегда. Да, мне было больно, но я свое уже выплакала. Выплакала и смирилась. А теперь… Оказывается, он решил, что может приходить и уходить, когда ему вздумается. И забирать дочь, как будто она его личная собственность.
Баба Таня покачала головой, глаза её заблестели.
— Он сказал, что просто хочет провести вечер с дочкой. Я ему поверила…
— Спасибо, баб Таня. Извините… я побегу… — перебила я.
Я почти вбежала в квартиру, прижимая к себе Веру.
Только я шагнула в прихожую, как из комнаты донёсся детский смех — звонкий, искренний. И сразу же за ним голос Сонечки:
— Ма-а-аам!
Она выскочила в коридор босиком, в своей пижамке с зайцами. Ее глаза блестели от восторга.
— Мама, мама, папа вернулся!
И прежде, чем я успела что-либо сказать, обнять её, остановить, она потянула меня за руку в комнату.
— Смотри! Мы с ним построили крепость! Настоящую!
Я зашла в гостиную и увидела Дениса.