Укрощая Сердце

Глава 39

— Роуэн согласен? Точно? — спрашивает Уэйд, открывая дверь душа в своей ванной.

Ванная похожа на ту, которой я пользовалась, когда жила здесь, только больше, а душевая занимает всю стену. Вообще-то, она рассчитана на двоих.

— По его словам, да. Он просто хочет встретиться для формальности. Приедет завтра.

Я снимаю бюстгальтер и поворачиваюсь, чтобы зайти к нему, пока он проводит рукой по волосам, пропитывающимся водой, а у меня при виде мокрого и блестящего под душем Уэйда наполняется слюной рот. Я стою и наблюдаю, как крошечные капли воды стекают по его мускулистой груди, словно по доске плинко⁸.

Не знаю, как долго я стою там, рассматривая его с головы до ног, но достаточно долго, чтобы Уэйд заметил и вопросительно на меня посмотрел.

— В этом веке зайдёшь, Беда? — спрашивает Уэйд, ухмыляясь как кот, объевшийся сметаны, и явно наслаждаясь тем, что я не могу отвести от него глаз.

Я строю ему рожицу и захожу в наполненное паром пространство. Он разворачивает меня и позволяет воде намочить волосы, проводя по ним руками.

— Я вообще-то, и сама могу вымыть себе волосы… — инстинктивно говорю я.

— Знаю, что можешь, но я хочу это сделать. Я обожаю твои волосы. Один их вид, когда они спускаются по твоей спине, что-то со мной делает. От них у меня встаёт без всякой помощи. Я бы трахнул эти волосы, если бы мог.

Я поворачиваюсь, смотрю на него снизу вверх и, хихикая над его нелепыми словами, целую в челюсть.

— Не знай я тебя лучше, решила бы, что ты делаешь так специально, — замечаю я, пока горячая вода стекает по его груди и снова меня завораживает.

— Да? И что же именно? — посмеивается он, разворачивая меня, берёт шампунь и выдавливает немного в ладонь, а затем втирает в мои волосы.

— Твоя жизненная боевая тактика. Ты кажешься совершенно неприступным и равнодушным ко всему и всем, но под всем, в переносном и буквальном смысле, ты горячий. На самом деле безумно горячий. А когда позволяешь этому проявиться, у тебя оказывается потрясающий, вызывающий зависимость характер. Люди могли бы даже тебя полюбить, если бы ты им позволил.

Позади меня он ворчит — звук, наполовину раздражённый, наполовину впечатлённый.

— Мне не нужно, чтобы люди меня любили. Я люблю своих лошадей и меньше десяти человек. Пока они любят меня в ответ, этого достаточно.

Я вздыхаю, когда большие ладони Уэйда массируют кожу головы шампунем с сандалом и шиповником. Он пахнет точно так же, как сам Уэйд — невероятно.

— Приятно, м-м? — хрипит он мне на ухо.

— Да, очень, — честно отвечаю я.

Уэйд снимает ручную лейку, точную копию той, с помощью которой я доводила себя до оргазма в другой его ванной, и смывает шампунь с моих волос.

— Я не делаю всё специально. Просто я не очень хорошо лажу с людьми, — признаётся Уэйд. — На мне всегда столько всего. На любезности почти ничего не остаётся.

Я хихикаю.

— Не верю. У меня такое чувство, что ты просто не хочешь впускать людей. Ведь если впустишь, они могут тебя разочаровать, как Жанель.

На несколько оглушительно тихих мгновений он замолкает, смывая кондиционер. Я нахожу чертовски сексуальным то, что у сурового ковбоя в душе стоит кондиционер с сандалом и шиповником в комплект к шампуню.

— А у меня такое чувство, что ты не привыкла, чтобы кто-то тебе с чем-либо помогал, и нервничаешь, когда люди пытаются. Вдруг слишком сильно привыкнешь. Иногда можно позволить людям о тебе позаботиться, — отвечает он, как раз когда я начинаю переживать, что перешла на слишком личное.

Я улыбаюсь его проницательному наблюдению.

— Ну разве мы не идеальная пара? Каждый прячется за собственной метафорической стеной.

— Похоже на то, — говорит он, возвращая лейку на место, а я хихикаю над собственными грязными воспоминаниями.

— Что смешного? — спрашивает Уэйд, передавая мне мыло и втирая шампунь уже в свои волосы.

Пока он смывает его, выглядит словно на фотосессии.

— Просто вспоминаю свой роман с твоей душевой лейкой, — невинно говорю я, просто чтобы его помучить, и начинаю мыть тело.

Уэйд замирает на месте, пока вода смывает гель с плеч и стекает по спине. Желание провести языком по этим линиям захлёстывает меня.

— С моей душевой лейкой?

— Ну, технически не с твоей, а с моей… когда я здесь жила.

Уэйд улыбается, и в его глазах возвращается тот преследующий меня блеск, которым я никак не могу насытиться.

— Подробности, — говорит он, заканчивая смывать с себя пену, а его член уже начинает твердеть от одной мысли о моём рассказе.

Шум воды, уходящей в слив, — единственный звук, пока я обдумываю признание.

— У тебя отличный массажный режим. Однажды ночью, пока жила здесь, я с его помощью довела себя до оргазма… две ночи… три…

— Ты жила здесь всего семь.

Я шумно выдыхаю.

— Ладно, четыре ночи.

Челюсть Уэйда отвисает, пока он смотрит на лейку, словно в его голове идёт сражение. Затем он резко снимает её, переключает на массажный режим и протягивает мне с абсолютно серьёзным выражением лица.

— Покажи.

Мой рот приоткрывается. Я краснею, а его костяшки проводят по соску.

— И где именно я находился, когда ты доводила себя до оргазма, Айви? — спрашивает он тем низким голосом, от которого мои женские части мгновенно оживают.

— В соседней комнате.

Уэйд подходит ближе и сам вкладывает лейку мне в руку, затем наклоняется, касаясь губами уха. Я стону, когда его покрытая щетиной челюсть скользит по коже.

— Не смущайся, Беда. Однажды я испортил один из твоих скранчей своей спермой. Я хотел тебя так же сильно, как ты меня, с самого начала.

Я моргаю после его признания. От него исходит лишь уверенность, словно кончить в мой скранч — самая обычная вещь на свете.

— А теперь покажи, — произносит он тоном, не допускающим возражений.

Я делаю, как он велит, провожу струёй воды по телу, пока Уэйд инстинктивно обхватывает одной рукой твёрдый член, а второй сжимает мои волосы в кулаке и запрокидывает голову, чтобы шептать мне на ухо.

— И расскажи в точности, о чём ты думала, когда доводила себя до оргазма в моём доме, словно грязная маленькая шлюшка, которой ты для меня являешься.

Я стону, когда вода бьёт по ноющему клитору, и закрываю глаза — отчасти чтобы не смотреть на него, отчасти потому, что уже ощущается чертовски хорошо.

— О тебе, — признаюсь я.

— Говори дальше, — приказывает он.

Я начинаю водить лейкой по кругу, и маленькие разряды желания обжигают мой центр.