Укрощая Сердце

— Блядь, Айви, я мог бы каждый день питаться только твоей киской, — рычит Уэйд, безжалостно проводя языком по клитору. — Грёбаным утром, днём и вечером, и никогда бы тобой не насытился.

— Уэйд! — кричу я, начиная разваливаться на части.

Моя киска сжимается вокруг его гипнотических пальцев, а я практически повисаю на руках, привязанных к стене. Я знаю, что единственное, что не позволяет верёвке полностью перекрыть кровообращение в запястьях, — его сильные руки на моих бёдрах.

И его лицо.

— Не сдерживайся, Айви. Кончи мне на язык, произнося моё имя.

За закрытыми веками вспыхивают звёзды, когда я крепко зажмуриваюсь. Каждая клеточка моего тела оживает и гудит от Уэйда, пока внутри меня сосредотачивается мощный оргазм.

Я хнычу непристойности, ругательства, его имя, «да», «пожалуйста» и ещё что-то, чего даже сама не смогла бы повторить, а он не останавливается, не замедляется, продолжая работать языком внутри меня и быстро доказывая, что действительно нет ничего, что он любил бы сильнее, чем лакомиться мной.

Я открываю глаза, когда дыхание начинает приходить в норму, но Уэйд не даёт мне ни секунды. Он снимает с моей головы шляпу и подушечкой пальца начинает обводить клитор. Я настолько чувствительна, что от каждого его прикосновения вздрагиваю, а ноги едва не подкашиваются. Верёвка так сильно впивается в запястья, что кожу жжёт, но мне плевать на боль. Я её почти не чувствую.

Всё, что ощущаю, — палец Уэйда, проводящий линию вверх по моей щели, а затем слышу звук пряжки и то, как его джинсы падают на бетонный пол. Одна большая рука обхватывает меня и крепко сжимает бедро, впиваясь в плоть и притягивая к нему, другая зарывается в волосы и наматывает их на пальцы, а затем он одним жестоким толчком вонзается в меня с животным рыком.

— Господи блядь, Айви.

Я могу лишь застонать в ответ. С таким же успехом у меня вообще могло не быть ног, потому что они забыли, как работают.

Уэйд удерживает меня, приподнимая тело и немного ослабляя давление тугой верёвки на запястья. Каким-то образом он проталкивается ещё глубже — на последний сантиметр. Растягивает меня, требуя, чтобы тело его приняло.

— Такая, блядь, мокрая. Такая, блядь, тесная. Такая, блядь, идеальная, — бормочет он, медленно вытаскивая член почти полностью, а затем снова с силой вонзается в меня с долгим протяжным рыком: — Блядь…

Я стону и прикусываю нижнюю губу. Его руки тянутся вперёд и стягивают кружево бюстгальтера вниз, освобождая ноющую грудь, которая начинает подпрыгивать при каждом движении. Он находит мои соски, грубо трахая меня, и всё время осыпает плечи и руки самыми мягкими, нежными поцелуями, которые я когда-либо чувствовала.

Слишком противоречиво, но сейчас я не могу представить ничего на свете, что могло бы ощущаться лучше.

Уэйд использует моё тело как игрушку, чтобы трахаться самому. Его медленные, неторопливые движения кажутся бесконечными, и каждый раз, когда я приближаюсь к оргазму на его члене, он каким-то образом понимает и остаётся внутри на мгновение дольше, чем следовало бы.

— Уэйд… пожалуйста, — умоляю я.

— Пожалуйста, что, Айви? Позволить тебе кончить?

— Да, пожалуйста, Уэйд… пожалуйста, — хнычу я, почти плача.

Я чувствую, как его губы растягиваются в улыбке у моей спины.

— Ещё нет, малышка.

Его губы касаются моего уха, и дыхание останавливается, когда он шепчет:

— Вот как ощущается рай. Позволь мне не торопиться.

«О боже. Сэр. Да. Сэр».

Он стонет, продолжая вращать бёдрами.

Сколько это длится? Кто знает?

Каждый раз, когда Уэйд входит до самого конца, он остаётся внутри всё дольше, двигаясь медленно и размеренно, чтобы свести меня с ума, пока его палец находит мой клитор. Меня окутывает какая-то невесомая дымка. Одно лёгкое движение по ноющему пучку нервов — и вспышка удовольствия и потребности заставляет меня сжиматься вокруг его члена, умоляя излиться в меня и позволить мне кончить вместе с ним.

Я стону и хнычу, пока свободной рукой он наконец отвязывает меня от стены. Я падаю спиной ему на грудь, превращаясь в бескостную, вспотевшую груду желе, а он удерживает нас обоих, продолжая обводить мой клитор. Вторую руку поднимает к горлу, поворачивает моё лицо и накрывает губы своими, поглощая крики в небрежном, агрессивном поцелуе, пока я окончательно теряю контроль.

Я никогда не думала, что секс может быть настолько естественным, настолько безудержным. Я хочу, чтобы он властвовал надо мной, удерживал и делал всё, что пожелает, чем бы это ни было.

С каждым толчком Уэйд входит глубже и жёстче. Звук моего собственного возбуждения и его члена, скользящего внутрь и наружу, затягивает меня всё дальше в бездну Уэйда. Рот открывается в беззвучном крике.

— Блядь, Беда, когда ты так хнычешь, я едва могу выдержать. Ты так чертовски хорошо принимаешь мой член.

Я не могу сдержать звуки, слетающие с губ, когда он прекращает двигаться, оставаясь внутри до самого основания. Я пытаюсь пошевелиться, но его сильные руки удерживают меня на месте — одна на бедре, другая на горле.

— Помнишь, я говорил, что заставлю тебя страдать? — спрашивает он, снова начиная двигаться.

«Боже, я хочу умереть именно так».

— Да, — хнычу я.

— Думаешь, ты уже достаточно настрадалась? — спрашивает он.

— Да. Блядь, да, Уэйд… пожалуйста, — отвечаю я.

— Хочешь кончить? — шепчет он и полностью замирает.

Моя киска пульсирует вокруг него.

— Тогда умоляй меня. Умоляй залить тебя изнутри своей спермой, Айви.

— Пожалуйста… — всё, что мне удаётся произнести.

Я пытаюсь двигаться хоть как-нибудь, но он слишком силён и держит меня слишком крепко.

— Пожалуйста, что? Обычно у тебя изо рта выходит так много грёбаных слов. Используй их. Заставь меня поверить, что ты действительно умоляешь, — говорит он, медленно выходя из меня.

«О боже».

— Пожалуйста… блядь… пожалуйста, позволь мне кончить… Уэйд… — хнычу я.

Я делаю настолько глубокий вдох, насколько он позволяет. Когда его ладонь сильнее сжимает горло и перед глазами появляются точки, я понимаю, чего он хочет, и даю ему это.

Сейчас я отдала бы ему всё.

— Пощади… — шепчу я.

Стон, вырывающийся из его груди, звучит как одобрение.

— Такая хорошая грёбаная девочка, Айви, — рычит Уэйд.

Каким-то образом он становится внутри ещё больше и щиплет мой клитор — один раз, затем второй, а я вспыхиваю изнутри.