Укрощая Сердце

Глава 17

— Какого хрена? — спрашиваю я, распахивая входную дверь перед тремя «не-ангелами», стоящими на моём крыльце.

— А на что похоже? Вечеринка, Сержант. — Джинджер Дэнфорт похлопывает меня по груди и легко проскальзывает мимо, держа в одной руке две бутылки вина.

— Да чтоб меня, — ворчу я, пока следом за ней в дом вваливаются Сиси и Оливия Саттон с бренди и таким количеством закусок, какого нет даже на полках продуктового магазина.

— Айви не смогла прийти на «Воскресенье с сангрией», поэтому мы принесли «Воскресенье с сангрией» к ней.

Джинджер ухмыляется и начинает выгружать на мою столешницу все ингредиенты для сангрии.

— Даже собственного бармена привели. А сегодня добавим изюминку Камиллы Дэнфорт — кокосовый ром, как готовит моя мама.

Она указывает на дверь, и я вижу входящего Нэша с выражением «прости, дружище» на лице.

Айви поднимается с дивана, где мы только что ужинали, и широко улыбается девушкам, словно действительно чертовски рада их видеть. А почему бы и нет? За четыре дня единственным человеком, которого она толком видела, был я. Я стараюсь не показывать раздражения из-за того, что нашему тихому ужину и просмотру «Одиннадцати друзей Оушена» пришёл конец, и забираю свою тарелку.

— Ты не против? — спрашивает Айви.

Её голубые глаза мгновенно замечают перемену в моём настроении.

Я смягчаю взгляд. Она не виновата, что они сюда ворвались.

— Совсем не против, Беда. Тебе не помешает весёлый вечер.

Я похлопываю её по плечу.

Она прекрасно восстанавливается. Уже даже немного наступает на лодыжку и говорит, что та почти не болит, если только не оказывать на неё сильного давления. Я хорошо справлялся с тем, чтобы кормить её, прикладывать к лодыжке лёд и как можно чаще составлять ей компанию, особенно каждую ночь около трёх или четырёх утра, когда она появлялась в моей гостиной в поисках мороженого и боевиков. На третью ночь я уже ждал её с мороженым в руке и включённым «Великим уравнителем».

К счастью, она носила нормальную одежду, в отличие от первой ночи, когда мне потребовалась вся сила воли до последней капли, чтобы не трахнуть её на моём диване всеми возможными способами. Но можете не сомневаться, каждый миллиметр её тела намертво отпечатался у меня в памяти. Её шелковистая мягкая кожа словно умоляла меня облизать каждый её кусочек, грудь поднималась и опускалась с каждым вдохом, затвердевшие соски просили моих прикосновений, а пухлые губы приоткрылись, и розовый кончик языка выскользнул, чтобы увлажнить нижнюю, пока я возвышался над ней. Никогда в жизни меня не охватывало настолько сильное желание овладеть женщиной. Даже не знаю, как мне удалось прийти в себя. Чистая, блядь, сила воли, за которую мне полагалась грёбаная медаль.

— Вы такие милые! — визжит Айви.

— Спасибо, что предупредил, — говорю я Нэшу, возвращаясь на кухню.

— Я сам не знал, что мы делаем, пока не сел в машину, — отвечает он, удивлённо поднимая руки.

Он достаёт нож, чтобы нарезать лимоны, пока Сиси целует его в щёку, а Джинджер и Оливия раскладывают закуски по мискам, чтобы отнести их в гостиную.

— К тому же тебе всё равно не помешает мужской вечер и перерыв от роли домашней сиделки. Когда закончу готовить сангрию, мы пойдём в большой дом смотреть матч «Титанов» с дедом. Я прихватил крафтовое пиво из пивоварни на двадцать первом шоссе.

— Простите, что опоздал. Грёбаная Джемма никогда не может прийти вовремя, — ворчит Коул, влетая через входную дверь.

— Кто-нибудь должен напомнить ей, что её собственная дочь должна быть для неё грёбаным приоритетом, — тут же вмешивается Джинджер из гостиной, и на её лице появляется разъярённое выражение.

— Может, ты напомнишь. Я уже пытался тысячу пятьсот раз, — бурчит Коул.

Я хлопаю его по спине. Слава богу, у Мейбл есть хотя бы один надёжный родитель.

— У меня руки чешутся немного её отмутузить, — говорит Джинджер, поворачиваясь с ухмылкой к Сиси и Оливии. — Как Сиси пыталась сделать летом.

Коул качает головой.

— Блядь, это не выход.

Его взгляд встречается со взглядом Джинджер, а брови хмурятся.

— Возможно, и нет, зато был бы самый весёлый вариант, — хихикает Джинджер, и остальные девушки присоединяются к ней.

Коул мрачно смотрит на неё.

— Каждый грёбаный раз, когда нужно помешать дерьмо в котле, ты уже стоишь посреди него с огромной ложкой и пытаешься заманить туда свою армию.

Не сбиваясь, Коул изображает, как мешает гигантской ложкой, и указывает на Джинджер.

— Я рада, что могу сделать твою жизнь интереснее, мистер Эшби, — парирует Джинджер, подмигивая, а затем переводит взгляд на Нэша.

— Лучше приготовь нам несколько кувшинов, если собираешься уходить, Нэшби, — добавляет она, закидывая в рот малину.

Коул поворачивается и хватает её за руку.

— Если мне сегодня придётся везти твою задницу домой, я не стану останавливаться за пиццей или любой другой едой, которую тебе захочется по пьяни. Так что сегодня тебе лучше вести себя хорошо, женщина, — говорит он, а её ухмылка становится шире.

— Ой, милый. — Джинджер смотрит на него с выражением «кого ты, блядь, пытаешься обмануть?», затем высвобождает руку и похлопывает его по челюсти. — Конечно, остановишься. Но не переживай, я позвоню тебе, только если остальные мужчины из моего городского списка вызовов окажутся недоступны.

Она пожимает плечами с милой улыбкой и уходит в гостиную.

— Грёбаная маленькая соблазнительница, — говорит Коул, качая головой и наливая себе выпить.

Как эти двое умудряются за одну секунду перейти от полной поддержки друг друга к перебранке, словно старая супружеская пара, я никогда не пойму.

Мы с Нэшем уже много лет говорим Коулу, что им следует выплеснуть всю свою агрессию между простынями. Очевидно, всё, что делает Джинджер Дэнфорт, направлено лишь на то, чтобы вывести Коула из себя, потому что, когда он уделяет ей внимание, она купается в нём, словно кошка, растянувшаяся на солнце.

Я улыбаюсь, наблюдая за ними, провожу рукой по волосам и снова поворачиваюсь к кухне.

Внезапно в комнате воцаряется тишина, и все взгляды устремляются на меня.

— Серж сейчас, блядь, засмеялся? — спрашивает Нэш с широко распахнутыми глазами. — Я не слышал этого с две тысячи девятого года. Богом клянусь.

— Иди на хуй, — отвечаю я.

— А я со школы, — ухмыляется Коул, поднимая руку и роясь в закусках, пока наконец не останавливается на Twizzlers⁷.