Укрощая Сердце

Всё моё тело охватывает странное напряжение. Осознание того, что он специально сходил за моим телефоном и побывал в моей хижине, меня даже не беспокоит. Я благодарна уже за то, что он вообще об этом подумал. Не знаю, как справиться с чувствами, и на мгновение задумываюсь, когда он успел всё сделать.

После того как оставил меня в час ночи? Он вообще не спал?

Я нажимаю кнопку крепкой обжарки, потому что утром мне нужно что-то сильное. Вся ситуация немного ошеломляет. Пока варится кофе, я медленно передвигаюсь по уютной хижине.

Наверное, мне не стоит заходить в ту часть дома, где живёт Уэйд, но я ничего не могу с собой поделать. Я медленно иду по тёмному коридору и заглядываю в его спальню. Дверь распахнута настежь, и вся комната пахнет Уэйдом, только что вышедшим из душа.

Здесь немного вещей. Только огромная кровать размера «кинг-сайз», возможно, самая большая из всех, которые я когда-либо видела. Стены отделаны таким же тёмным деревом, как и всё остальное пространство, а массивное изголовье в деревенском стиле занимает центральное место. Кровать идеально застелена однотонным тёмно-синим постельным бельём, а у дальней стены стоит комод с простой лампой.

Я подхожу к нему и рассматриваю лежащие сверху вещи. Док-станция для телефона, подставки для книг из оленьих рогов, между которыми стоят старые издания «Великого Гэтсби», «Искусства войны» и ещё нескольких книг, которых я не узнаю, очень старая ковбойская шляпа и виновник его восхитительного запаха.

Я беру янтарный стеклянный флакон и вдыхаю аромат. Сделано местными производителями. Кедр, бергамот, дым, цитрус — написано на этикетке. Что бы ни было, каждый вдох грозит намочить мои трусики. Я оставляю его комнату позади и возвращаюсь на кухню, усаживаюсь на табурет у стойки, быстро съедаю овсянку и изучаю остальные записки.

Одна на ящике с надписью — «Столовые приборы».

Одна на кладовой — «Сухие продукты, угощайся».

И ещё одна там же — «Не ешь мои Поп-Тартс⁶».

Я улыбаюсь.

«Большая ошибка — писать такое, приятель».

Допив кофе, я перебираюсь в гостиную и устраиваюсь на удобном диване. Рядом с пультами на приставном столике лежат стикеры с названиями доступных стриминговых сервисов. Я открываю свой любимый и пролистываю его каталог «Посмотреть снова», выбираю один из собственных любимых фильмов и устраиваюсь поудобнее. Уэйд застаёт меня свернувшейся клубком на его диване примерно на середине «На гребне волны».

Его взгляд скользит ко мне, когда он снимает ковбойскую шляпу и кладёт её на скамью у двери.

— Хорошо себя вела утром? Ничего не готовила?

Я киваю, стараясь игнорировать странный жар, разлившийся по телу от его вопроса о том, хорошо ли я себя вела.

— Да, не хочу рисковать и делать хуже.

— Не знаю, кто такие эти «Брэды», но они звонили тебе дважды между тем, как я забрал телефон и поставил его на зарядку, — говорит он. — Я хотел, чтобы он был у тебя на случай, если что-нибудь понадобится. У меня нет стационарного телефона, — добавляет он, словно объясняя, зачем заходил в мою хижину.

Всегда практичный, всегда всё контролирует и всегда обо всём думает.

Я начинаю понимать, что такие черты характера Уэйда.

Похоже, Уэйд не ждёт объяснений, но я всё равно их даю.

Я смеюсь и выкладываю всё как есть.

— «Брэды» — один человек, мой бывший. Так я записала все номера, с которых он пытается мне звонить. Я работала с ним, когда была в «Беллингеме».

— В смысле Брэдли? Сын Беллингемов?

— Да. Ты его знаешь?

— Пару раз виделся с ним, когда был подростком, но сейчас, наверное, не узнал бы среди других. Если правильно помню, немного избалованный. Не раз говорил нам всем, что он сын босса и однажды возглавит ранчо.

— Очень похоже на него. И он всё ещё ждёт этого дня, — говорю я.

— Не моё дело, но почему ты просто не скажешь ему перестать звонить, раз не хочешь с ним разговаривать? — спрашивает Уэйд, начиная доставать продукты из холодильника и наливая себе стакан воды.

Я смеюсь, потому что да, всё должно быть так просто.

— Я пыталась. Он не слушает. Плохо принимает отказ. Я давно собираюсь купить новый телефон, но сейчас стараюсь экономить каждую копейку, а блокировка его номеров не слишком помогла. Он звонит реже, чем раньше, но всё равно раздражает.

Челюсть Уэйда напрягается, пока он задумчиво берёт нож и разделочную доску.

— Не осуждаю. У меня большой опыт по части дерьмовых бывших. Но суть в том, Беда, что мужчина всегда должен уважать желания женщины, даже если с ними не согласен.

Больше он ничего об не говорит, а затем поднимает на меня взгляд и спрашивает:

— Ладно, ты любишь ананасы?

Я улыбаюсь и его оценке ситуации, и тому, что он не отчитывает меня за отношения с человеком, который очевидно является мудаком.

Уэйд быстро управляется на кухне, пока я продолжаю смотреть фильм. Я наблюдаю за ним краем глаза — он тщательно моет руки, затем закатывает рукава фланелевой рубашки до предплечий, а складка между его бровями становится глубже, пока он нарезает сыры и фрукты, раскладывает крекеры и мясо на деревянной доске.

— Никогда бы не подумал, что ты любишь боевики, — говорит он, кивая на телевизор, когда ставит рядом со мной довольно красивую сырно-мясную доску и садится по другую её сторону.

— Мой любимый жанр, — с энтузиазмом отвечаю я. — Особенно классика. Чем больше экшена, тем лучше.

— Значит, у нас есть что-то общее, — говорит он, беря себе немного угощения.

— Когда ты успел сделать… — я оглядываюсь и киваю на стикеры, — всё? Ты вообще спал прошлой ночью?

По лицу Уэйда пробегает выражение, которого я не совсем понимаю.

— Отлично спал.

Он наклоняется ко мне, и его голос становится низким.

— Девяносто секунд, Джонни… чистый адреналин, — произносит он, цитируя знаменитую реплику персонажа Патрика Суэйзи из фильма.

Я театрально ахаю, а затем смеюсь.

— Уэйд Эшби, это была шутка?

— Нет… Тебе уже пора знать, что я не шучу, — отвечает он, и его лицо мгновенно снова становится непроницаемым, пока он отправляет в рот виноградину.

— Точно, я забыла. Шутки — плохо, ворчание и хмурые взгляды — хорошо, — хихикаю я.

Он нарочито громко ворчит и откидывается на диван, расслабленно вытягивая ноги, но я не упускаю ни на секунду.

Полной и убийственной кривоватой улыбки, появляющейся на его губах.

Улыбки, от которой у меня желудок падает вниз.