Укрощая Сердце

Я сглатываю и молюсь, чтобы голос меня не выдал, пока Уэйд проводит рукой по мокрым волосам, берёт со столешницы стакан с виски, стоящий всего на расстоянии вытянутой руки от меня, и осушает его, ни на секунду не отводя от меня глаз.

— Есть причина, по которой ты просто вломилась в мой дом? — говорит он, глотая виски и его челюсть напрягается.

Мой рот приоткрывается.

«Говори, Айви».

— У меня электричество… холодно… его нет, — запинаюсь я. — Пирог.

«Пирог? Пристрелите меня прямо сейчас».

Я прочищаю горло, пока он смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

— Ты уже была в главном доме? Мама Джо напоила тебя?

Я качаю головой.

— Прости, я просто… замёрзла. У меня нет электричества, я написала тебе, чтобы узнать, можешь ли ты помочь, и я купила пирог.

«Уверена, я только что изобразила пальцами пистолеты. Теперь я хочу умереть».

Я отвожу от него взгляд.

— П-прости, что вломилась.

Я стою в его прихожей, пялясь на этого мужчину и бормоча какую-то бессвязную чушь.

Брови Уэйда хмурятся.

— Не переживай. Я сам виноват, что оставил дверь незапертой, — говорит он совершенно безэмоционально.

«Больно».

— Дай мне пять минут, и я приду.

Он ставит стакан из-под виски в раковину и кивает в сторону задней части хижины.

Я неловко улыбаюсь и поворачиваюсь, чтобы уйти, но мой лоб останавливает меня, врезавшись во всё ещё открытую входную дверь.

— Блядское дерьмо, — ругаюсь я, прижимая ладонь к пульсирующей надбровной дуге.

Может, пол просто разверзнется и проглотит меня целиком? Даже огненные глубины ада были бы лучше, чем стыд от того, что я так усердно пялилась на своего босса, что, мать его, врезалась в дверь. Я всегда была немного неуклюжей, но это уже совершенно новый уровень.

Уэйд оказывается рядом быстрее, чем я успеваю осознать, и хватает меня, пока я держусь за голову и пытаюсь прогнать точки перед глазами.

— Вот именно, дерьмо. Дай посмотреть, — говорит он.

Я цепляюсь за тепло его тела и свежий чистый запах кожи, специй и чего-то ещё. Цитруса? Розы? — пока он осматривает мою голову. Палец приподнимает мой подбородок, и он смотрит мне в глаза. От его прикосновения и близости мои женские части оживают.

— Просто проверяю, нет ли у тебя сотрясения, — говорит он, рассматривая мою травму.

Его изумрудные глаза встречаются с моими, и я чувствую себя какой-то покалывающей и желеобразной. Я наблюдаю, как его взгляд опускается к моему рту. Его горло дёргается, когда он сглатывает.

«Сотрясение? Нет».

«Возбуждение? Есть».

Моя челюсть безвольно отвисает, пока его тёплые крупные пальцы осторожно ощупывают мой лоб, пока я не морщусь, когда он касается места удара.

— Там может появиться хороший синяк, но, думаю, с тобой всё в порядке.

— Не первый, — нервно произношу я.

«Что, блядь, со мной не так?»

Его тёмные глаза оценивают меня.

— Не думаю, что тебе стоит возвращаться к себе одной, потому что по дороге ты можешь каким-нибудь образом себя прикончить, так что просто… сядь, — говорит он, указывая на гостиную.

Я стою на месте на мгновение дольше, чем следовало бы, и не отвечаю, потому что мышцы его рук, когда он указывает через комнату, просто…

Взгляд Уэйда находит мой.

— Айви, сядь, — приказывает он.

Я моргаю, а затем иду к месту на диване, на которое он указывает.

«Да, сэр. Кто я такая, чтобы спорить с властным Уэйдом Эшби?»

Он отсутствует менее пяти минут и возвращается в поношенных джинсах, чёрном лонгслив-хенли с длинными рукавами, облегающем каждый соблазнительный сантиметр тела, которое я теперь уже никогда не смогу развидеть, и чёрной бейсболке «Теннесси Тайтенс», козырёк которой он выгибает обеими руками на ходу. Он выглядит совершенно собранным и расслабленным. Полная противоположность мне.

Подойдя ко мне, он наклоняется, и теперь пахнет ещё лучше благодаря какому-то лосьону после бритья. У Уэйда такой запах, к которому хочется прижаться и глубоко вдохнуть.

— Всё ещё в порядке? Не тошнит или что-нибудь ещё? — спрашивает он, снова легко проводя пальцами по моему лбу. — Шишки нет, хороший знак.

Его глаза удерживают мои на месте. В глубокой зелени видны маленькие коричневые крапинки, которые можно заметить, только когда он находится так близко.

Он моргает, разрушая мой транс.

— Прости за всё, — смущённо улыбаюсь я, когда он выпрямляется и кивает в сторону двери, а его челюсть снова напрягается.

— По дороге возьму из пикапа сумку с инструментами. Пойдём.

Я делаю, как он говорит, на этот раз убедившись, что действительно открыла дверь, прежде чем решаю пройти через неё.