Укрощая Сердце

Эпилог

Девять лет спустя

— И не бойся выровнять Скарлетт на подходе. Ты здесь главная, Фасолинка, и убедись, что шлем затянут как следует. Пусть мама проверит.

— Я знаю, пап. Я справлюсь, — говорит Билли, пока я заканчиваю заплетать её длинные волосы бронзового оттенка в косу по спине.

— Ты знаешь трассу, не нервничай, — говорит он ей, хотя сам звучит немного нервным.

Я улыбаюсь и подавляю смешок. Уэйд, наверное, повторил ей только сегодня уже раз десять, но она каждый раз позволяет ему говорить так, словно слышит впервые, потому что она до мозга костей папина дочка.

И к тому же его единственная девочка.

— Над чем ты там смеёшься, Беда? — спрашивает он, пока я закрепляю волосы Билли резинкой.

— Иди возьми шлем, чтобы папа мог посмотреть, как мы его проверяем, — говорю я Билли. — И по дороге вниз захвати пару подгузников.

Я встаю перед ним и обвиваю руками его плечи, устраивая пальцы на затылке.

— Просто говорю, тебе когда-нибудь сообщали, что ты властный, Уэйд Эшби?

— Могу вспомнить несколько случаев, когда мне говорили, что я властный. — Он наклоняется ближе. — И несколько случаев, когда ты была совсем не против.

Жар румянца, который он вызывает у меня даже спустя десять лет и троих детей, поднимается по щекам. Он целует меня в лоб, а затем наклоняется и достаёт нашего одиннадцатимесячного сына Ривера из детского стульчика.

— Перестаньте так разговаривать, мистер Эшби. Сегодня нам нельзя опаздывать. Первые соревнования дочки — важно.

— Хотелось бы, чтобы она выбрала что-нибудь менее опасное, — ворчит Уэйд.

Я смеюсь, собирая сумку с подгузниками для Ривера и бросая туда игрушки и перекусы для нашего пятилетнего сына Уайатта. Господь знает, сколько всего требуется, чтобы занять этого мальчика. В большинстве случаев он не сидит спокойно дольше тридцати секунд, поэтому гоняться за ним по ранчо стало для Уэйда работой на полный день.

Двадцать минут спустя мы торопимся, потому что разве с тремя детьми бывает иначе?

— Пойдёмте, все. Мы уже опаздываем за бабушкой в её дом, — говорю я, направляя их к двери, чтобы они надели обувь.

Осенью исполнится десять лет с тех пор, как моя мать бросила пить, и она всё ещё живёт на ранчо. Она даже познакомилась с хорошим мужчиной, которому принадлежит хозяйственный магазин в городе, снова начала вязать крючком и теперь продаёт сделанные на заказ пледы, немного подрабатывая.

Вернуть маму стало самым невероятным подарком. Они с мамой Джо — лучшие бабушки, о которых мы только могли мечтать для своих детей, и они стали самыми близкими подругами.

Мы выходим из дома, который построили летом, когда Билли исполнилось четыре. Когда мы узнали, что ждём Уайатта, стало ясно, что хижина «Блюграсс» нам больше не подходит, поэтому мы выделили землю рядом с рекой и построили там скромный дом с четырьмя спальнями. А затем наконец поженились у реки перед всеми любимыми людьми, когда Уайатту было два года. Теперь на другом конце реки, на территории «Сильвер-Пайнс», стоят гостевые хижины, которые Уэйд добавил пять лет назад, чтобы проводить выездные мероприятия и лагеря для сплочения команд. Половину времени я понятия не имею, как мы умудряемся со всем справляться и не сходить с ума.

После того как Крылья ангела заняла пятое место на Дерби, в следующем году мы предприняли ещё одну попытку с прямым потомком покойной лошади Уайатта-старшего, Речного Восхода, и заняли второе место.

Мечты о Дерби уступили место мечтам Уэйда добавить к «Сильвер-Пайнс» гостиничное направление, а я несколько лет сотрудничала с городским приютом для женщин, переживших насилие, надеясь, что моя история поможет изменить чью-то жизнь. Иногда я чувствую себя перегруженной, но чаще — невероятно благословлённой, особенно сегодня, когда Билли отправляется на свои первые в сезоне соревнования по верховой езде в категории до десяти лет. Конечно же, весь клан Эшби явится туда в полном составе и с огромным энтузиазмом, чтобы её поддержать.

Дорога от «Сильвер-Пайнс» до фермы «Алмост-Хэвен» в Мидуэе, штат Кентукки, занимает около часа, и всё время моя мама читает книги двум младшим детям на заднем сиденье нашего внедорожника. Когда мы приезжаем и наконец умудряемся выбраться из машины, первой я вижу Сиси. Она держит за руки двоих из трёх детей Картеров, а третьего несёт на себе. Увидев друг друга, Руби и Билли мгновенно объединяются — между ними всего год разницы, и они всегда были близки. Они направляются искать Скарлетт. Тихий любознательный трёхлетний Рекс плетётся за Сиси, срывая травинки под прекрасным солнцем Кентукки.

— Ну и как прошло раннее утро с попытками вытащить всю команду из дома? — спрашивает Сиси с улыбкой, когда я подхожу и глажу светлую головку шестимесячной Рори.

Она уютно прижалась к маме, совершенно не замечая окружающего мира и просто просыпая всё утро.

— Наверное, примерно так же, как у тебя.

Я улыбаюсь.

— Полный бардак, — одновременно говорим мы и смеёмся.

Мы медленно пробираемся к местам у ограждения, пока Рекс ковыляет впереди нас. Там уже ждёт вся семья, готовая смотреть соревнования.

— На улице так жарко, что на тротуаре можно яичницу пожарить, — говорит дедушка Дин, когда мы садимся.

Я передаю ему Ривера. Ривер — его маленький приятель, и по какой-то причине связь между восьмидесятисемилетним мужчиной и нашим почти годовалым сыном невероятно крепка. Он покачивает Ривера на колене, а тот тянет к своему прадедушке пухлые ручки и улыбается. Я никогда не пойму, как этому старику удаётся оставаться таким сильным. Уэйд убеждён, что он переживёт нас всех.

— Прадедушка, на тротуаре нельзя пожарить яйцо, — спорит с ним Уайатт так, словно услышал самую безумную вещь в своей жизни.

— Не испытывай его, он тебе покажет. Потом будешь отмывать яйцо от подъездной дорожки, поверь мне, — ухмыляясь, говорит Коул Уайатту.

— Дядя Коул, ты говоришь правду?

— Чистую правду, я сам видел, — добавляет Нэш, поднимая Рекса.

— Однажды было по-настоящему жарко, электричество отключили, и мы вынесли чугунную сковородку прямо на подъездную дорожку и приготовили себе завтрак, — говорит Уэйд Уайатту.

Я улыбаюсь ему, замечая, как тончайшие серебристые пряди в его тёмных волосах блестят под летним солнцем. Каким-то образом спустя десять лет он стал ещё сексуальнее, хотя как, чёрт возьми, вообще возможно?

— Круто! А завтра можно так сделать? — спрашивает Уайатт.