Укрощая Сердце

Брэд поднимает шляпу и нервно стряхивает с неё пыль, начиная говорить.

— Сегодня утром мне позвонили из службы скорой помощи. Они пытались дозвониться по твоему номеру, который был указан в телефоне твоей матери как экстренный контакт, но он оказался отключён.

Произнося слова, он бросает взгляд на Уэйда, а затем снова смотрит на меня.

— Я разговаривала с мамой с нового номера. Это не имеет смысла, — говорю я.

— У неё всё ещё был записан твой старый номер под именем Айви. Мне пришлось просмотреть её сообщения, чтобы найти тебя. Твой новый номер до сих пор сохранён просто как набор цифр. Вторым экстренным контактом был номер моего ранчо, поэтому они позвонили мне. Я сразу приехал, а когда добрался сюда и нашёл твой номер, начал тебе звонить.

Можно было бы подумать, что он искренне волнуется, но я слишком хорошо его знаю. Это лишь способ добиться своей цели и снова подобраться ко мне. Ему было плевать на мою маму, когда мы были вместе, и уж точно плевать сейчас.

— Мисс Спенсер? — зовёт меня мужской голос от двери.

Я резко разворачиваюсь к нему.

— Да?

— Я доктор Терри Эванс. Сегодня утром я лечил вашу мать.

— Как она? Она…

«Как спросить, была ли она пьяна, и не выставить её ужасным человеком?»

— С ней всё в порядке. Около пяти утра она чуть не сбила оленя, резко вывернула руль, чтобы избежать столкновения, и получила серьёзный удар головой, когда съехала в кювет. Подушка безопасности довольно сильно ободрала её тканью, а запястье пришлось вправлять, потому что оно было сломано в двух местах.

Я морщусь. Даже растяжение лодыжки было болезненным, и я не представляю, каково сломать кость сразу в двух местах.

— Нам также пришлось перелить ей довольно много крови. Она потеряла её из-за глубокого пореза на ноге, а группа у неё редкая — четвёртая отрицательная. По оценке скорой, прошло около шестидесяти минут, прежде чем кто-то её заметил и сообщил об аварии.

— То есть ей делали переливание крови?

Он кивает.

— Да.

— Кто-нибудь ещё пострадал?

Доктор вопросительно смотрит на меня.

— Нет, она была одна. И, учитывая обстоятельства, чувствует себя хорошо. Разумеется, немного потрясена. Её привезут сюда с минуты на минуту. Я бы хотел оставить её на одну-две ночи под наблюдением.

Я смотрю на Уэйда, затем на Брэда и снова на доктора. Мне не хочется спрашивать при них обоих, но выбора у меня нет.

Я закрываю глаза и решаюсь.

— Она… была… под воздействием алкоголя?

Доктор раскрывает документы и быстро их просматривает.

— Она была вполне в сознании и хорошо ориентировалась, так что я бы не подумал, что да. А, вот результаты. Уровень алкоголя в крови вашей матери был нулевым.

«Она не пила? Ноль?»

Я не помню, когда в последний раз видела маму и могла сказать, что уровень алкоголя в её крови был нулевым.

«Она снова пытается бросить пить?»

— Я как раз собирался тебе сказать, — произносит Брэд у меня за спиной. — Она сказала, что не пьёт уже семнадцать дней. Она ехала на раннее утреннее собрание Анонимных Алкоголиков в Пендлтоне.

В моих глазах наворачиваются слёзы, и я отчаянно надеюсь, что на этот раз она действительно справится. Доктор улыбается и кивает.

Не проходит и нескольких секунд после того, как он выходит, как я поворачиваюсь, чтобы заговорить, чувствуя, как в животе разгорается огонь. Я месяцами ходила вокруг на цыпочках, но если моя мама смогла быть такой сильной совсем одна, значит, и я смогу.

— Брэд, спасибо, что ответил на тот звонок и связался со мной. Я обязательно удалю твой номер из её телефона, но больше никогда не хочу тебя видеть. Ты ужасно со мной обращался, ты издевался надо мной, и я тебя не прощу. Больше со мной не связывайся. Не используй мой новый номер. Если сделаешь это или попросишь свою семью, я добьюсь запретительного судебного приказа.

Я скрещиваю руки на груди и стою настолько твёрдо, насколько только могу в восемь утра, без кофе и с чертовски огромной дозой адреналина в крови.

Уэйд уверенно стоит рядом. Я знаю, что ему стоит огромных усилий не ударить Брэда, но он этого не делает. Просто гладит меня по спине, сохраняя контроль, и говорит, поддерживая меня:

— И, Брэд, если когда-нибудь забудешь, что только что сказала Айви, я сломаю каждую грёбаную кость в твоём теле, чтобы напомнить. И знаешь что? С каждым хрустом моя улыбка будет становиться всё шире.

Брэд показывает всем своим видом, что хочет поскорее убраться из комнаты. Его представление заботливого бывшего окончено, и он понимает.

— Она вся твоя, — бормочет он, протискиваясь мимо Уэйда и выходя за дверь.

— Именно так, блядь. Моя, — отвечает Уэйд таким тоном, с которым я никогда не захотела бы связываться.

Я со вздохом выдыхаю, понимая, что, возможно, действительно вижу Брэда в последний раз. Он никогда не захочет запятнать имя своего отца, а запретительный судебный приказ именно это и сделает. Я вытираю слезу со щеки, напоминая себе, что Брэд Беллингем не заслуживает ни единой моей слезинки, и в этот момент из-за угла появляется мама на каталке, которую толкает медсестра.

Я сразу подхожу к ней и обнимаю так крепко, как только могу. Вся левая сторона её лица действительно в ссадинах, а запястье в гипсе. Один глаз чёрно-синий, а на бедре перевязано то место, где, как я полагаю, находится глубокий порез, о котором говорил доктор. Но на самом деле она выглядит здоровее, чем я видела её за долгое время. Глаза ясные, без мешков под ними, а улыбка чистая и широкая.

— Малышка, я так рада, что ты здесь. Это было самое страшное, что со мной когда-либо случалось. Прости, что я неправильно сохранила твой номер и Брэд должен был приехать, — шепчет она мне на ухо.

Я отпускаю её, когда медсестра прочищает горло.

— Мне нужно устроить миссис Спенсер поудобнее, чтобы она могла отдохнуть. Обезболивающее вызовет сонливость.

Словно по команде, мама зевает.

— Дайте мне двадцать минут, чтобы её устроить. Сходите за кофе, а потом сможете посидеть рядом, — тихо говорит медсестра, наверное, заметив моё сомнение.

Она похлопывает меня по руке и улыбается.

— С ней всё будет хорошо. Выглядит хуже, чем есть на самом деле.

Слова словно ударяют меня прямо в грудь. Настолько сильно, что, как только мы оказываемся за дверью, я ломаюсь, а Уэйд притягивает меня к груди, пока я плачу. Он гладит мои волосы и шепчет, какая я сильная и как он мной гордится.