Страница 68 из 124
Внутри поднялась тяжелая, сладкая волна жара. Драконья кровь откликнулась на него мгновенно, радостно, почти болезненно. Она узнавала его. Тянулась. Требовала забыть обо всем, кроме близости.
— Что вы делаете? — слабо спросила я, когда он вошел в воду и сел напротив. — Я же сказала, что не в настроении.
— С настроением я помогу.
Он приблизился плавно, почти лениво, но в этом движении чувствовалась сила хищника.
В следующую минуту я оказалась прижата к нему спиной. Его тело было горячим даже в воде. Сильные руки скользнули по моим плечам, талии, животу — сначала медленно, почти нежно.
Я напряглась.
— Адриан…
— Тише.
Он убрал мокрые волосы с моей шеи и коснулся губами кожи под ухом.
Легкий укус.
Поцелуй. Еще один.
Я закрыла глаза, ненавидя себя за то, как быстро дыхание стало неровным.
— Я сказала, что не хочу, — выдохнула я.
— Тогда скажи это так, чтобы я поверил.
В его голосе мелькнула злость.
Он чувствовал ложь.
Проклятая драконья связь выдавала меня с головой. Запах, дрожь, дыхание, то, как мое тело невольно подавалось к нему, — все говорило против меня.
— Я ненавижу вас, — прошептала я.
— Это я слышу постоянно.
Его ладонь сжала мою талию крепче.
— И все же ты дрожишь.
Я хотела возразить.
Не смогла.
Он развернул меня к себе, поймал мой подбородок и заставил взглянуть в глаза.
— Скажи прямо, что хочешь, чтобы я ушел, — низко произнес он. — Скажи без игры. Без уколов. Без лжи. И я уйду.
Вот оно. Спасение.
Нужно было просто сказать: «Уйдите».
Оставьте меня. Не прикасайтесь.
Слова не шли. Я смотрела на него, чувствовала под водой жар его тела, видела темное золото в глазах — и молчала.
Адриан понял это молчание по-своему.
А может, именно так оно и звучало.
Он поцеловал меня. Сначала резко, почти сердито. Потом глубже, медленнее, будто не хотел просто взять, а заставить меня признать: я отвечаю.
Я ответила, ненавидя себя за это. Ненавидя его и кровь, которая пела внутри, когда он прижимал меня ближе. Дальше слова почти исчезли. Остались только вода, жар, сбившееся дыхание и невозможное чувство, будто нас обоих тянет друг к другу сила, с которой бесполезно спорить.
Адриан больше не был нежным до конца.
В нем все еще кипела ревность. Она прорывалась в резкости движений, в напряжении пальцев, в дыхании у моего виска. Но в этой резкости было и другое — отчаянная попытка доказать, что я принадлежу ему.
И самое страшное: какая-то часть меня хотела именно этого.
Хотела, чтобы он забыл про осторожность.
Чтобы перестал отстраняться в последний миг.
Чтобы оставил во мне не только жар, но и уверенность: я для него не случайная тайная прихоть.
Когда он наконец перестал сдерживаться, удовольствие ударило так остро, что я едва не вскрикнула.
А потом меня накрыло ужасом от собственной реакции.
Мне нравилось чувствовать его так близко. И ощущение, будто он на миг признал меня своей не только словами и властью, но чем-то глубже.
Потом Адриан отстранился. Вода плеснула о мраморные борта.
Он выбрался из ванны первым, взял полотенце и начал вытираться, уже полностью овладев собой. Словно ничего особенного не произошло.
А я осталась в воде, пытаясь собрать разлетевшиеся мысли.
Собственные чувства пугали сильнее его напора. Мне хотелось, чтобы все было иначе. Чтобы я имела право назвать этого человека своим и чтобы он смотрел на меня не как на тайную любовницу, а как на женщину, без которой не может дышать.
Я все еще люблю его?
Нет, это невозможно. Та глупая детская влюбленность умерла давно — там, где он растоптал меня, мою семью и мою страну. Тогда что это?
Что за безумное, разрушительное чувство рвет меня изнутри? Почему мне мало его рук, мало его губ, мало даже близости? Почему хочется не просто быть желанной, а обладать им так же яростно, как он пытается обладать мной?
Я знала только одно: Адриан не должен понять, что на самом деле происходит внутри.
— Вода уже остыла, — мрачно заметил он.
Я подняла взгляд.
Он был полностью одет, но почему-то не уходил.
— Тебе стоит выйти, иначе простудишься.
— Обязательно выйду, как только вы уйдете.
Я и правда дрожала.
От холодной воды. От злости. От того, что никак не могла справиться с собой.
Адриан сжал челюсти. Потом подошел, бесцеремонно вытащил меня из ванны и завернул в полотенце. Принялся вытирать — резко, почти сердито, но при этом тщательно.
Будто злился на меня за то, что заботится.
— Ты сама постоянно провоцируешь меня на грубость, — вдруг сказал он, словно оправдываясь.
— Я уже привыкла к ней, — отрезала я. — Главное для меня — избавить от этого Астерию.
Его руки на моих плечах сжались так сильно, что я невольно вскрикнула.
— Не пытайся убедить меня, что согласилась стать моей только ради подруги.
— Если вам угодно тешить себя иллюзиями, что это не так, я не стану мешать.
Я улыбнулась слегка насмешливо. Адриан отпустил меня так резко, что я едва удержалась на ногах. Несколько мгновений он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, от чего внутри неприятно сжалось. Не просто злость. Что-то похожее на боль.
Но я тут же запретила себе об этом думать.
Он ничего не сказал. Лишь развернулся и вышел.
Когда дверь закрылась, я медленно опустилась на край ванны, все еще кутаясь в полотенце.
Я сумела не показать ему настоящих чувств и должна была радоваться, но мстительное удовольствие оказалось горьким. Потому что Адриана я, возможно, и обманула.
А вот себя — нет.