Страница 38 из 77
1860-е. В России начинается железнодорожный бум. И тут откуда не возьмись появляются странные личности — бывший винный откупщик, управляющий небольшого винного завода, мелкий банковский клерк. В кратчайшие сроки эти типы превратились в «миллионщиков», владельцев не только русских железных дорог, но и банков.
Взять, к примеру, Яна-Готлиба Блоха, превратившегося в России в Ивана Станиславовича Блиоха из Варшавы. На родине был никем, поехал в Россию, стал мелким подрядчиком Петербургско-Варшавской железной дороги и… дорос до концессионера Либаво-Роменской железной дороги и финансового туза. Буквально за несколько лет. Теперь банкир, магнат, статский советник и… крупный ученый, автор нескольких капитальный монографий. Талант? Не без этого. Что не отменяет тот факт, что в сословном обществе чудес со взлетами не бывает.
«Старые деньги» изыскивали новые возможности, а создали «новые деньги». Думается мне, кто-то влиятельный, целая группа, решил завести себе «полезного еврея» — не только Блиоха, всех из этой когорты. И ни то чтобы просчитался, нет. Скорее упустил момент, когда такой «полезный» сам превратился в столь мощную фигуру, что роли поменялись.
Не ожидал патрон, что протеже начнет грабить с невероятным размахом, наглостью и азартом. И даже достигнет высокого положения, чинов, орденов. Как Самуил и Лазарь Поляковы в Москве. Были без роду, без племени, стали штатскими генералами. Принадлежащую им Курско-Харьковско-Азовскую дорогу называют Каннибальской или Адской, но это никого не волнует. Жертвуют капелюшечку от наворованного, и вот уже «Ваши превосходительства».
Этим типам помогла еще связь с французскими евреями-банкирами, в справке указаны имена. То есть и те руку приложили к расхищению России.
Ну на французов мне плевать, а вот доморощенных «Ротшильдов» очень хочется как следует за шкирку встряхнуть. Березовским и Абрамовичам у них бы поучиться (может, кстати, и учились). Приватизация Николаевской дороги в 1867 году. Главное общество РЖД, на тот момент почти банкрот, заплатило государству облигациями, выпущенными под гарантии государства!
Ой, так это ж я сам, то есть настоящий Александр II, настоял, чтобы эта схема прокатила! Как все запущено! Ведь это никто иной как он, желая обеспечить будущее Долгоруковой и их детей, создал олигархат из Романовых и прочих графьев с евреями, с теми, кого пылью под ногами считали и носы воротили. Уму непостижимо!
Ладно, историю с приватизацией Николаевской дороги за давностью лет ворошить не будем. Есть еще кое-что интересненькое, из свежего. Государство гарантировало частным подрядчикам прибыльность. Что делают концессионеры, чтобы поиметь бюджет, коли так подфартило? Завышают расходы. В справке содержались данные о ценах, по которым приобретались расходные материалы Оренбургской железной дороги. Шкворень для сцепки — стоит 3 рубля 50 копеек, приобретен за 41 рубль. Рессорный хомут — полтора рубля против тринадцати. И т.д. и т.п.
— Кто владельцы?
— Левенсон и Варшавский, — подсказал Черевин. — Последний, хочу заметить, крупно проворовался при транспортных поставках в армию. 20 миллионов. Тысячи частных возчиков разорил.
— Последствия?
— Вы же сами приказали закрыть дело!
Тьфу ты, пропади оно все пропадом! Я вспомнил сильную ссору с наследником, который возмущенно кричал: «жиды во время тяжкой войны взыскали с России громадную контрибуцию самым бесцеремонным образом!» А император посоветовал ему не совать нос, куда не следует. Почему?
Ёкарный бабай! Юрьевская! Ну точно! И не один раз! Она и за железнодорожников-концессионеров просила!
Этого в справке не было. Сам вспомнил.
— Ваше Величество! — обеспокоенно обратился Черевин. — С вами все в порядке?
— Ты о чем?
— Лицо красными пятнами покрылось.
Я отмахнулся. Снова впился в справку.
Глаз зацепил абзац, в котором упоминалась некая компания «Грегер, Горовиц, Коган и Ко». Жуткие воры. Мало того, что заставили армию воевать с турками голодной и босой, так еще нынче судятся с казной. Требуют возмещения убытков на 28 миллионов! И уже выиграли суд первой инстанции.
— Что про этих скажешь? — спросил, уже предчувствуя, что услышу в ответ.
Черевин заерзал, аж стул заскрипел.
— Давай честно и откровенно. Как на духу.
— Не смею!
— Да что с тобой!
— За них ходатайствовал сам граф Лорис–Меликов.
— Лорис⁈
— Да. Но его попросили.
— Кто!
Черевин потупил взгляд в пол.
— Кто⁈
— Мадемуазель Шебеко.
— Вава? — я потрясенно откинулся на спинку стула.
В висках застучало. Картина не складывалась, распадаясь на мелкие фрагменты. Перед глазами замелькали видения. Эполеты, юбки, толстые пальцы, унизанные перстнями и пересчитывающие деньги, Оля на песке манежа, заплаканные глаза Варвары Шебеко, врывающаяся в кабинет дуся…
— Налей мне воды, — попросил.
Петр бросился исполнять.
Даваясь, выпил стакан.
Чуть успокоился.
Начал анализировать.
Я могу понять, что дуся, пока была Долгоруковой, имела серьезный гешефт с разных дел, действуя через свою протеже, через Ваву, и Александр ей потворствовал. Ее положение до женитьбы с царем было крайне шатко, и он хотел ее обеспечить. Даже таким позорным образом, как откаты.
Эх, Ваше Величество, Царь-Освободитель! Что же вы такая свинья!
Но сейчас-то что ей нужно? Денег мало?
Я вспомнил письмо-завещание для Саши, обнаруженное мной на столе. Три миллиона. Три! Мало ей⁈
Бабская душа — потемки. Варвара наверняка действовала по ее указке. Конфидентка и родственница — Вавина сестра замужем за Катиным братом.
Но что же Лорис?
Черт! Я же с первого дня подозревал, что они похожи на сообщников! Он заручился ее поддержкой, чтобы протолкнуть свой проект и иметь доступ к самой тайной информации? Очень похоже.
Но причем тут тогда воры-евреи и террор?
Хотя чему я удивляюсь? Пройдут годы, и новое поколение отечественных тузов начнут щедро жертвовать на революцию. Не ведая, как просчитались. Как своими руками вырыли себе яму…