Страница 28 из 29
Одной рукой намертво вцепившись в опору перил, другой я ухватилась за воротник рубашки — еле дотянулась — и потянула вверх.
Ткань опасно затрещала.
Обидно получится, если мы сейчас оба рухнем обратно. И остальных утянем. Я уже догадалась, что слуги действительно каким-то невероятным образом — метафорической веревочкой — привязаны к Дорманту. И если он сгинет окончательно — сгинут и они.
Ну и я за компанию.
Мимо меня промелькнуло что-то темное.
Неизвестно откуда взявшийся Доннел нырнул вниз чуть ли не по пояс, ухватил брата под мышки и одним рывком выволок на доски.
Слуги, больше похожие на статуи, проплыли по воздуху и зависли над мостом, в полуметре от перил. В отличие от плетеной веревочной конструкции, они не шевелились.
Жутковатое зрелище.
— Давай его отсюда унесем? — предложила я хриплым шепотом. — Фейерверки же закончились. Как бы нас не сожрали.
— Не переживай. Они его не тронут. — странным тоном отозвался лорд.
Я подняла голову и оторопело уставилась на еще одну воронку, на этот раз из духов. Они летели над нами четким строем, словно устраивая авиационный парад в честь вернувшегося в мир живых Дорманта. Но не пикировали и вообще не пытались на нас напасть.
— Они признали его власть. — проскрипел дракончик. — Но не сумели поддерживать в нем жизнь в привычном нам смысле. Хозяин сейчас спит. И если его не разбудить в ближайшее время, умрет.
Ну да, криозаморозка не слишком полезна для организма. Наши ученые, насколько мне известно, еще не научились решать вопрос с лопающимися от холода клетками. Дормант на ощупь был холоднее льда, и как его «растопить» я себе не представляла.
Зато представлял Шонесси.
Окровавленная ладонь Доннела впечаталась прямо в грудь брата.
Туда, где под распахнутой рубашкой когда-то билось сердце.
Царапины, оставленные лапами Крошки, синели тонкими полосками поперек обнаженной кожи. Раздалось шипение, похожее на то, что издает уксус при встрече с содой.
Пена пошла даже похожая. Только алая.
И от места, где смешалась их кровь, по телу Дорманта растекся нормальный розоватый цвет плоти. Он судорожно вздохнул и закашлялся.
Глухие шлепки обозначили падение остальных тел.
— Их тоже нужно размораживать или они сами? — устало уточнил Доннел. Похоже, донорство его изрядно измотало.
Или просто навалился откат после пережитого.
Дракончик бодро ускакал на проверку. Обнюхал каждого из четверых и вернулся с хорошими новостями.
— Сами уже. — радостно отчитался он.
Я и без того видела, что слуги начали шевелиться. А кто повыносливее, с оханьем и кряхтением уже пытались встать на ноги.
Ледяные продолжали виться в воздухе. А когда из бального зала прозвучали первые аккорды, они словно узнали мелодию с первых нот и потянулись клином в закрывающуюся червоточину.
Леди Шонесси, к моему великому сожалению, пришлось из подвала выпустить.
Будь моя воля, я бы отправила несостоявшуюся убийцу в местную тюрьму, но ее сыновья рассудили иначе. Все-таки родная кровь. И она хотела как лучше..
Но из замка ее выслали. Посчитали опасным пребывание нестабильной дамочки рядом с потенциальным источником проблем, и отправили поправлять здоровье куда-то на курорт.
Слабоватое наказание, как по мне. Но хоть несчастным слугам, проведшим в заморозке от пяти до трех лет, ее видеть ближайшее время не придется.
Дормант долго отходил от пребывания в червоточине. Сначала не верил, что прошли годы, потом преодолевал шок от планов матушки по его спасению.
А после выдал вовсе несусветное:
— Духи разумны.
Ну, это для окружающих несусветное. Я-то давно об этом догадалась. Еще когда с Крошкой общалась.
— Клянусь, что не пытался испортить портал или еще как-то навредить обитателям замка. Они сами каким-то образом считали из моей памяти, где что расположено, и воспользовались знаниями. Сообразили, как избежать закрытия червоточины, устранили тех кто может им помешать.. я осознавал происходящее, видел иногда их глазами, но словно во сне. Не понимал, что все это наяву. Слишком уж это все невероятно! — заверил нас Дормант.
Нас — это меня, Доннела, что пока еще официально считался хозяином и лордом, его приятеля Руайри, а также подоспевших через исправленный портал представителей власти. Разумеется, поломка в стратегически важнейшем объекте не прошла мимо внимания правоохранительных органов, и ровнёхонько в день Снежного бала телепорт вновь заработал.
Вовремя они, нечего сказать.
Гости так и остались в приятном неведении.
Лучшему исполнителю неожиданно организованного оркестра самодеятельности выдали драгоценную безделушку из казны Драгонфорта, а неожиданное закрытие червоточины и вовсе никого не удивило, а только обрадовало.
Никого из гостей.
А вот дознаватели из столицы были другого мнения. И чуть не забрали Дорманта на допрос в застенки королевской тюрьмы.
Еле отмахались.
Помогли заверения в том, что без старшего брата развалится замок.
И демонстрация умений Крошки.
Мы дружно сделали вид, что управлять дракончиков может лишь Дорм и никто иной. Впрочем, дух ему действительно подчинялся. Право крови и все такое.
А меня слушал, потому что мы подружились. Он сам так сказал.
Пострадавших музыкантов и попавших под удар несчастных реанимировали тем же методом, что и Дорманта. Он сам, лично делал «переливание тепла». Старался исправить совершенные им ошибки.
Старший брат Шонесси раскаялся в своей порывистости, чуть не приведшей к катастрофе. Признал, что слегка увлекся — слегка это мягко сказано но я молчу — и что ему следовало бы больше времени уделить теории в изучении мира духов, а не переходить сразу к практике.
Лишь когда служба безопасности королевства уверилась в относительной невиновности обоих лордов и удалилась, оставив строгий наказ не выезжать из замка без крайней необходимости, мы перешли к основному вопросу.
— Мне, наверное, стоит попросить у его величества артефакт переноса? — виновато потупившись, предположил Доннел. Он отвел меня в сторонку во время бала, чтобы «серьезно поговорить».
На нас почти не обращали внимания. Все взгляды сконцентрировались на Дорманте, чудом вернувшемся из небытия. Его забросали вопросами — начиная с того, каково это по ту сторону и заканчивая подробностями родословной. Ведь откуда-то всплыл его дар аниматора!
О том, что аниматор тут я, мы все дружно благоразумно умолчали.
И теперь мне предлагали выбор.