Кодекс недотроги

Глава 21. Сближение

(От лица Алисы)

Щеки горели огнём. Глаза налились злобой, обидой, почти ненавистью. Как она могла?! Надька! Моя Надька, которой я доверяла, как себе! Вот так со мной поступить. Выставить посмешищем перед всеми. Мало было тех выходок, которыми они с Ромой ставили нас в неловкое положение, начиная с самого утра. Теперь они решили окончательно нас уничтожить. Уничтожить меня…

Выбежав из ресторана, я тут же юркнула в темный закуток неподалёку. Подруга, если после сегодняшнего я могу так её назвать, проскочила мимо моего убежища к жилым корпусам. Когда она скрылась, я ушла в обратном направлении. Не хочу сейчас её видеть. Вообще никого видеть не хочу.

В попытке скрыться от клочков цивилизации в этом природном раю, я шла к реке по узкой, освещённой светом отеля, тропе. Трава цеплялась за щиколотки, а в лицо ударил запах сырости и мокрого песка. Отлично. То, что нужно. Тишина и полное уединение. Возможность переварить произошедшее и обдумать дальнейший план действий.

У реки было темно. Едва-едва виднелась кромка тихо хлюпающей о берег воды. Противоположный берег, как и сама река, тонули в непроглядной черноте ночи. Иллюзия одиночества.

– Алиса? – неожиданно окликнул меня голос из темноты.

Я вздрогнула всем телом и повернулась. Будучи уверена, что нахожусь здесь одна, я напугалась до чертиков. Когда же разглядела приближающийся силуэт, чуть было не дала дëру.

– Ты?… То есть… Вы? – спросила я зачем-то, хотя прекрасно узнала Павла, который в своей чёрной одежде был практически незаметен.

– Видимо, это место создано для медитаций, – каким-то странным тоном сказал он.

– Да, здесь спокойно.

Я отвернулась к воде и, напрягая зрение, пыталась разглядеть что-то перед собой. Павел остановился в паре метров от меня и тоже замолчал. Несколько минут мы стояли, не говоря ни слова. Потом в тишине раздался шорох, щелчок зажигалки, и густой мрак разбавил свет от огня.

– Можно? – спросила я, внезапно ощутив потребность в никотине.

Павел протянул мне открытую пачку и, прикрыв рукой пламя, поднес зажигалку ближе к моему лицу.

– Спасибо, – прикурив, я выпустила дым изо рта узкой струйкой.

– Не знал, что ты куришь.

– Редко. Когда… В общем, редко, – стряхнула пепел и сделала ещё одну затяжку. – Я вот тоже не знала, про вас… Про конный спорт. Прямо день открытий.

– Хм, ну да, – он усмехнулся. – Странно, что о человеке, с которым проводишь по шестьдесят часов в неделю, мы знаем так мало.

– Да… Странно немного.

– Ты работала в «Старте»?

Вопрос прозвучал хоть и мягко, но слишком неожиданно. Я повернула голову в сторону начальника и молча смотрела на еле различимые черты его лица. Видимо, моё молчание он понял верно, поэтому быстро добавил:

– Это… не собеседование. И не вопрос начальника к подчиненному. Просто любопытно.

– Ну… Да. Я указала это в резюме.

– Тогда я еще не знал, что они наши конкуренты. Не придал значения. Долго проработала?

– Три года. Сначала проходила практику, а потом устроилась на постоянную работу. Сразу после института.

– Начинала с низов? – огонек от зажженной сигареты отразился в темных, почти чёрных глазах мужчины, когда он сделал затяжку.

– Да, стажёром.

– А уволилась?

– Заместителем начальника счетно-договорного отдела.

Фирсов хмыкнул.

– Надо будет перечитать твоё резюме. Ушла почему?

Весь этот разговор действительно не напоминал собеседование, хотя вопросы и были словно переписаны из опросника HR- менеджера Светланы. Я снова затянулась и, выдохнув серый дым, хрипло ответила:

– Конфликт… С коллегой. А я их не люблю.

– Коллег?

– Конфликты, – я улыбнулась, понимая, что Павел пытался меня развеселить, услышав мой голос. – Органически не перевариваю.

– А не считая этого? Нравилось там работать?

– Нууу… Как сказать… Сама работа мне нравилась. Люблю, когда все четко и понятно. Но вот эта приставка «зам»… Ну вы понимаете…

– Честно говоря, не очень.

Я снова улыбнулась, когда до меня дошло, что Фирсов и в самом деле не понимает, о чем я говорю.

– Вы, Павел Борисович, в каком-то смысле, плохой руководитель.

– Интерееесно, – протянул он с ироничным смешком. – Почему же?

– Вы не умеете перекладывать свою работу на других. Всё делаете сами.

– А разве должно быть иначе?

– Ну… Мой прошлый руководитель считал, что должно. По итогу, я выполняла и свою работу, и его. Длительность моего рабочего дня увеличивалась, количество выходных уменьшалось, а зарплата оставалась прежней.

– Почему не уволилась, когда все это началось?

– Рассчитывала, что рано или поздно все это даст результат. Что меня заметят. Это сложно пробиваться с самых низов, не имея поддержки. Сложно, будучи человеком с улицы доказать, что чего-то стоишь. К женщинам так и вообще относятся предвзято. И как же это бесит, что в первую очередь на тебя смотрят, как на женщину, а уже потом, как на специалиста.

Вспоминая время работы в «Старте» и истинные причины моей капитуляции, я сама не заметила, как повысила голос, а фразы стали звучать резче и грубее.

– Даже не передать словами, сколько усилий пришлось приложить, чтобы меня начали воспринимать всерьëз…

– Понимаю, – ответил Павел.

Теперь уже я саркастично хмыкнула.

– Сомневаюсь.

– Почему? Ты думаешь, с моей стороны все выглядит иначе?

– Да. Думаю есть отличия.

– Отличия может и есть, а вот суть остаётся такой же. Даже несмотря на то, что я – мужчина.

– К вашему мнению хотя бы прислушиваются.

– Сейчас, да. Но так далеко не всегда было.

Я замолчала, снова посмотрев на Фирсова. Другой он был какой-то. Мягче, приземленнее. Как будто он на время сбросил рога и хвост и стал обычным человеком.

– Не так-то просто показать, на что способен, когда тебя воспринимают только, как тень состоятельного отца. Баловня судьбы, которого вдруг поставили у руля. Шутки ради.

– Не думаю, что кто-то к вам так относится.

– Не говори за всех. Лет пять назад на меня именно так и смотрели. Стереотипы, чтоб их. Как будто, если ты родился с золотой ложкой во рту, то ничего не умеешь, кроме как сидеть и снимать ею сливки с дела, которое развил отец. Трутень. Безмозглый и безответственный.

Я не сдержала смешок, который в этой ситуации звучал так же нелепо, как и слова, сказанные Павлом.

– Что? – спросил он как будто с досадой.