Страница 33 из 86
Рука переместилась на шею девушки, поднялась на затылок. Почти вгрызался ртом в её губы. Усмирить злость. Выбросить из головы все лишнее. Вторая рука резко сдергивала с неё трусы…
«Да я целый год себя по кускам собирала, а вы так… » – громко, надрывно. В глазах слезы и ненависть. Ко мне. Меня ненавидит… Дьявол тебя раздери, чертова мышка!
– Пошла вон! – рявкнул я своим галлюцинациям.
– Что?! – не поняла блондинка.
– Говорю, вон отсюда пошла!
Сбросил её с себя на кровать, схватил с пола выпавшую пачку сигарет и ушёл на балкон курить. Противно. Бесит. А что бесит? Шалава эта бесит. Ситуация. Лисова, сука, бесит.
Когда тлеющий уголь начал подбираться к фильтру, в голову ворвалась мысль. Кошмарная, но, похоже, единственно верная за сегодня.
Как Алиса могла быть кротом, если она устроилась ко мне ассистентом почти перед самой встречей с генеральным «Максимы»? А информация, судя по данным, начала утекать гораздо раньше. Вывод – никак не могла.
– Гребаный Шерлок Холмс, – выругался на себя, щелчком запустив окурок с балкона в ночную пустоту.
Так, а что там с этим, старшим менеджером самого среднего звена?
– Сирожа… Курчавая рожа…
То, как агрессивно мышка отреагировала на обвинения в сговоре с ним, как и то, что яростно кричала, лишний раз доказывало… А что это доказывало?
– Что мудак ты, Павел. Вот что.
Ещë одна сигарета. Выпитый за сегодня алкоголь усугублял и без того шаткое внутреннее равновесие.
– Ну и наворотил ты дел, Палборисыч…
Слушая тишину спящего города, я чувствовал, как проясняется сознание. Надо найти мышку. Извиниться, это как минимум, и всеми правдами и неправдами уговорить не увольняться. Последние две недели она хреначила в офисе по двенадцать часов, иногда и больше. Разрулила десятки спорных ситуаций и здорово мне помогла. Я понимал, что загнусь сам без такого ассистента и очень быстро.
Но в эту самую минуту я понял кое-что ещё. Мне было попросту стыдно. Стыдно за то, что доводил, за то, что подозревал, что наговорил мерзостей, сделав поспешные выводы. Мне – Павлу Фирсову, которому давно уже было насрать на чувства и желания других людей, тем более женщин, стыдно перед мышкой.
– Иди. Иди и исправляй, что натворил, – назидательно выдал я себе напутствие и, подцепив с пола рубашку, застегнув ремень, вышел в коридор.
Дверь она не открыла. Сомневаюсь, что спит. Не хочет говорить – более вероятно. Пьяный рассудок всё ещё пытался сопротивляться логике и снова напомнил мне про Сергея. А что, если она к нему пошла? Ведь могла? Женщины в гневе всякую херню творят. Или это мужчины?
Шатаясь, спустился в фуршетный зал. Никого. Только официанты убирают посуду, сдвигают столы. Зарулил в бар на первом этаже отеля. Курчавый сидел у стойки с каким-то мужиком и о чем-то оживленно спорил. Значит не к нему пошла. Почему-то от этой мысли мне стало легче. Кажется, мышка забралась гораздо глубже, чем мне думалось изначально.
Снова поднялся на наш этаж, остановился у двери в её номер. Постучал. Ответа нет. Вымотанный, нетрезвый, на ногах я держался из последних сил. В конечном итоге, под гнетом всего вышеперечисленного, я опустился вдоль стены на пол, окончательно придавленный чувством вины.
– Ну мышка, надеюсь, я об этом не пожалею…
Не знаю, сколько времени я так просидел. Кажется, пару раз меня вырубало ненадолго. Порывался закурить, но бдительные сотрудники отеля рассказали о датчиках дыма и попросили воздержаться. Ещё просили уйти в номер. Послал их на хер и продолжил ждать мышку.
Часам к шести утра таки явилась. Увидев меня, притормозила, гневно посмотрела. Глаза в пол и, сердито топая, подошла к своей двери.
– Алиса… – позвал я её, поднимаясь, но она не обернулась. Молча искала в сумочке ключ. – Я хотел извиниться. Я там… Наговорил… Ооой, херни всякой наговорил, короче. Не берите в голову.
– Ммм. Ну да, конечно. Не буду, раз вы просите, – с сарказмом ответила она.
Да вашу ж мать! Как сложно, оказывается, извиняться, когда реально виноват.
– Я правда сожалею обо всем, что сказал вам. Я вёл себя, как пьяный придурок.
– Это уж точно, – недовольно хмыкнула она.
Хотел было возмутиться, но из той могилы, в которой я рисковал быть закопан, это делать было бы опрометчиво. Алиса вдруг резко развернулась ко мне и с непривычной жёсткостью заговорила:
– Павел Борисович, это все, конечно, прекрасно, что вы осознали всю мерзость вашего поступка, но я приняла решение. Я не хочу больше на вас работать. Моё душевное равновесие и здоровье мне слишком дороги, чтобы рисковать ими. Пусть даже в работе на вас есть свои достоинства, но прошедшая неделя и сегодняшний вечер доказывают, что оно того не стоит. И, поскольку я состою на испытательном сроке, то хотела бы уволиться без отработки. Разумеется, я появлюсь завтра… вернее, уже сегодня… на конференции, раз уж приехала, но с понедельника ищите нового ассистента. А с меня хватит.
Ну вот и приплыли. То, чего я так и боялся.
– Алиса, я еще раз повторяю. Мне жаль. Жаль, что обвинил вас… Что не поверил… Что полез, куда не следовало…
– Извините, Павел Борисович. Но… Уже поздно…
– Черт, Лисова! Мне на колени что ли бухнуться надо, чтобы искупить вину?! – злость снова начинала клокотать в груди. Но уже от бессилия. – Я редко извиняюсь перед кем-то. И, если уж делаю это, то только перед тем, кто этого заслуживает.
– Я польщена, – выгнула бровь. Издевается.
Где моя мышка? Верните мышку!
– Ладно… – выдыхай, Павлик, выдыхай. – Я – мудак. С этим разобрались. А еще с тем, что ты ни при чём в ситуации с контрактом. Ты же деловой человек? Я тоже. Давай поговорим на знакомом нам двоим языке.
Я пытался воззвать к ее прагматичности. Она сложила руки на груди и смотрит в упор. Ждёт. Кажется, у меня появился шанс. Хотя, судя по гневному блеску её глаз, шанс небольшой.
– Впредь, я обещаю, что таких ситуаций не повторится. Если хочешь, можем оформить это юридически, по всем пунктам. Привелегии? Дам. Обсудим твои нужды. Думаю, сможем прийти к консенсусу. Дальше. Рабочий день…
– Павел Борисович, – устало произнесла Алиса. – Главное моё требование – нормальное, человеческое отношение и отсутствие прессинга. Я не игрушка для битья. Доверие и уважение, как к человеку, так и к специалисту – это всё, чего я хочу.
– Это само собой, – кивнул я, уже чувствуя победу. – Так что? Остаешься?
Алиса отвела взгляд в сторону, покусала губу. Ну, давай, мышка. Решайся!