Кодекс недотроги

Глава 10. Театр абсурда

( От лица Нади)

После наших с Алисой шалостей, я отвезла её домой и уложила спать. Она твердо отказалась от моей попытки за ней поухаживать и упала в постель. Я начала переживать, ведь её раздвижение границ, от невинного поцелуя со мной очень резко перешло в стадию петтинга в ночном клубе втроём. Такая импульсивность могла вызвать у неё так называемую «дофаминовую яму», где от резкого всплеска эмоций, ощущений, нарушения привычного порядка жизни, она запросто могла скатиться в депрессию. Сдержанная, закрытая и гетеросексуальная Алиса, мои стремления помочь ей раскрепоститься могла расценить по своему, испугаться. И с этим надо было что-то делать.

– Ох уж этот Фирсов… Ох уж эти кодексы… – ворчала я, залезая в такси.

На неделе всё стало еще хуже. «Еёйный» Пашенька нагрузил её по самые помидоры, заставляя оставаться на работе до позднего часа. На мои сообщения она отвечала сухо. Я никак не могла понять, что стало тому причиной – занятость или нежелание со мной разговаривать. Мне это всё порядком поднадоело и я решила взять быка за рога, а именно: завалиться к ней в офис, и заставить со мной поговорить.

Популярность Павла Борисовича Фирсова шагала впереди него, так что нагуглить адрес его фирмы не составило труда, впрочем, как и пройти мимо охраны. Похлопать глазками, поправить бюст, томно сказать что-то про забытый пропуск и, вуаля, я уже в лифте.

Учитывая большое эго больших начальников, я подумала, что рабочее место Элис находится рядом с царем этой железобетонной горы, поэтому уверенно нажала самый верхний этаж, и не прогадала. Вылетев из лифта, я прямиком понеслась к подруге, которая сидела за столом окруженная кипами каких-то бумаг. Ох уж эти офисные клерки, как так можно жить?

– Лисова Алиса Романовна! – гаркнула я ей прямо над самым ухом, потому что она была настолько поглощена работой, что даже не заметила, как я подошла. – А, ну, бросай эту дрянь и быстро собирайся!

– Надя?! Что ты тут делаешь?– забормотала Алиса ошалело похлопывая своими невинными и крайне уставшими глазками.

– Что-что… Если гора не идет к Магомеду, Магомед пойдет к горе. Мне надоело, что ты меня всю неделю избегаешь. Сегодня пятница, время десятый час, а ты что?

– А я что? – как робот повторила она за мной.

– А ты в макулатуре копаешься, вот что! Бросай всё, и поехали.

– Я не могу, мне надо подготовить договор на понедельника. Да и Павел Борисович на месте.

– А, ну, давай мне сюда своего Павелборисыча. Щас я ему на пальцах объясню основы роботехники, чтобы он понял, чем отличается человек от робота.

– Надя, пожалуйста, успокойся, не надо никуда ходить, не надо ничего никому говорить, я тебя умоляю.

В этот момент дверь кабинета начальника открылась и из нее вывалились, пихая друг друга, как подростки, собственной персоной Фирсов и… тот самый парень из ночного клуба, что с такой страстью за мной наблюдал.

– Очешуеть! – подумала я.

Всю неделю этот мужчина будоражил моё сознание. Наша с ним маленькая игра заставила меня поддаться натиску моей бурной фантазии и размечтаться о том, как он возьмет меня, заставит трепетать в его мужественных руках. Я видела, что он был атлетично сложен, и его глаза, глаза наполненные непреодолимым желанием и страстью, сметающей всё. Но даже моя воспаленная фантазия не могла себе представить, что он будет настолько красив, да еще и окажется товарищем фаворита Элис.

– Я попала! – пробормотала я себе под нос, понимая, по округляющимся глазам этого татуированного Атланта, что он узнал меня. – Черт возьми, надо же было так вляпаться.

И мы застыли. Я, с ногой на весу, Алиса с договором в руке, Атлант с глазами по пять рублей и Фирсов с открытым ртом. Первым пришел в себя Павел Борисович. Большой начальник как никак.

– Алиса Романовна, на сегодня вы можете быть свободны. Как я вижу, за вами, к тому же, уже пришли.

Подруга не очень радостно кивнула, понимая, что ей от меня не отвертеться, и жалобно сказала:

– Спасибо, Павел Борисович.

– Алиса, просто Павел. Хотя бы сейчас. Рабочее время закончилось.

Следом пришёл в себя его товарищ. Захлопнув варежку, отрывая руку от сердца и протягивая уже обе в мою сторону, он поплыл ко мне, натягивая на себя улыбку чеширского кота.

– Ну вот я тебя и нашёл, моя госпожа! – радостно защебетал мой новый «самый лучший друг».

Алиса с недоумением посмотрела на меня, я на неё, и тут до меня дошло. Она же не в курсе, что он нас видел. А вот судя по её начальнику, он был в курсе того, кто я такая, а потому, сложив руки на груди, облокотился на косяк двери и стал наблюдать за происходящим, ехидно улыбаясь.

– Но но но, погодите, гражданочка, обниматься! – залепетала я, цитируя, так внезапно всплывшего в голове почтальона Печкина.

– Какая ж я тебе гражданочка? – в притворной обиде сказал мужчина, надув свои и без того пухлые и сексуальные губы.

– Классику знать надо! – огрызнулась я.

Фирсов еле держался, чтобы в голос не засмеяться, а Алиса ничего не понимая, смотрела на всех, как на умственно отсталых.

– Нааадь?! – удивленно произнесла подруга.

Я только было открыла рот, как татуированный решительно вступил, так и не дав сказать мне ни слова.

– Надежда…– как бы смакуя, пробуя на вкус мое имя, промурчал он.

– Ага, давай, ещё про компас жизни земной заряди, – снова разозлилась я.

– Ну, как можно! Я последнюю неделю только и жил, одной лишь НАДЕЖДОЙ, – сказал он и радостно захихикал над собственным каламбуром.

– Надь, ты ничего не хочешь мне рассказать? – выходя из себя, подскочив со стула, спросила подруга.

Я была в ужасе. Если этот умалишенный сейчас что-нибудь не то ляпнет, Алиса обидится на меня на всю жизнь, надо срочно что-то предпринять. В голове лихорадочно проносились мысли, спотыкаясь одна об другую, а в ушах стояло только его «госпожа». Ладно, была не была, госпожа, так госпожа.

Я выпрямилась, сделала серьезное лицо, и со всего маху залепила ему пощечину по его шикарной, просто умопомрачительной мордахе.

– Прекрати истерику! Что ты себе позволяешь?! – властным тоном спросила его я, а саму трясло от страха и возбуждения.

Внутри себя я молилась, чтобы он не разозлился на меня, и мы выпутались из этой нелепейшей ситуации, а уж потом я всеми силами буду перед ним извиняться.

– Спокойно, – резко бросила я и выставила руку, когда Фирсов открыл было рот, чтобы что-то сказать.

Он нахмурился, но промолчал, продолжая наблюдать за моими действиями.