Мой опасный магнат

Дрейк замер, его пальцы остановились в сантиметре от моей кожи. Он медленно перевёл взгляд с моих губ на глаза, и его лицо расплылось в той самой, неотразимо-опасной улыбке.

— Одного взгляда на меня тебе достаточно? — переспросил он, хитро прищурившись.

Я не смогла сдержать короткий, счастливый смешок, который тут же был поглощён его губами. Поцелуй был нежным вначале, но быстро превратился во властный, требовательный, сметающий все остатки сна и сомнений.

Он вошёл в меня медленно, но глубоко, дав мне привыкнуть к заполненности, а потом начал двигаться с той самой, идеально рассчитанной силой, которая сводила меня с ума.

Но сегодня его движения были другими. Не менее страстными, но... более осознанными. Он ловил мой взгляд, искал в моих глазах отклик, замедлялся, когда моё дыхание сбивалось, и ускорялся, когда я выгибалась навстречу со стоном.

Он целовал не только губы, но и шею, ключицы, снова и снова возвращаясь к моим губам, как будто вкус моего поцелуя был для него самой сильной возбуждающей добавкой.

И хвост сегодня был особенно осторожен и ласков, но не менее нагл и напорист.

Когда когда каскад ярчайших взрывов поглотил мое сознание, сотрясая меня изнутри, только тогда Дрейк позволил себе отпустить последние оковы контроля. Его собственное наслаждение вырвалось низким, сдавленным рычанием, и он, прижимая меня к себе так крепко, что на миг стало тяжело дышать, замер, погрузившись в последние мощные спазмы.

Мы лежали сплетённые так еще какое-то время. Потом его тяжелая властная рука легла мне на живот, а сильные пальцы принялись что-то нежно выводить по коже чуть ниже пупка. А я всё пыталась выровнять свое дыхание.

Дрейк вдруг глубоко вздохнул и приподнялся на локте. Его взгляд вдруг стал очень внимательным, сканирующим. Он медленно провёл пальцами по моим бокам, по бедрам, останавливаясь на местах, где на бледной коже проступали лёгкие красные полоски — следы от его шипов в падении, и несколько небольших синяков — память о его не самой аккуратной хватке в пылу страсти.

Он нахмурился. Без слов он потянулся к той же коробочке с мазью.

— Дрейк, всё в порядке, — прошептала я, но он лишь покачал головой.

— Молчи.

Аккуратно выдавил прозрачный, прохладный гель на кончики пальцев и начал осторожно наносить его на следы на моей коже. Дрейк втирал мазь медленными, круговыми движениями, с такой сосредоточенной нежностью, что у меня все трепетало внутри.

Его сосредоточенный взгляд был прикован к своей работе, брови слегка сдвинуты. Он промазывал каждую царапину, каждый крохотный синяк, и под его пальцами гель быстро впитывался, оставляя кожу прохладной и слегка онемевшей.

Боль, которую я даже не замечала, утихла полностью.

— Прости, — тихо сказал он, не поднимая глаз, когда его палец коснулся особенно тёмного пятна на моём бедре. — Я... не рассчитал силу. Ты такая хрупкая.

Эти слова, сказанные этим мощным, опасным мужчиной, задели во мне что-то глубже, чем любая страсть. Я положила ладонь на его щеку, заставила его поднять на меня взгляд. В тёмных глазах читалась глубокая острая досада.

— Дрейк, — сказала я мягко. — Я не хрупкая. И ты был очень осторожен. Настолько, насколько это возможно для такого, как ты. И для такой, как я.

Он прикрыл глаза, прижался щекой к моей ладони и выдохнул, будто сбросив груз. Потом открыл их и посмотрел на меня уже своим прежним знакомым взглядом.

— Эта мазь ускорит заживление, снимет воспаление, — объяснил он. — И она... специально для людей. Без побочных эффектов.

Я кивнула, понимая, что эта забота — его способ справиться с ситуацией, с тем фактом, что его природа может непреднамеренно причинить мне вред.

Когда он закончил, то ещё раз внимательно осмотрел все мое тело, как будто проверяя свою работу, и только потом отставил коробочку.

— Ладно, — выдохнул Дрейк, поцеловав меня в макушку. — Теперь можно и к делам.

Он поднялся, и я, одевшись, последовала за ним в гостиную часть апартаментов. И обомлела.

За ночь комната преобразилась. Из роскошного номера она превратилась в полевой командный центр. На широком столе стояли три мощных голографических терминала, их экраны мерцали потоками данных. По стенам были разложены плоские панели дополнительных дисплеев.

В комнате стоял лёгкий гул работающего оборудования и охлаждающих систем. Откуда-то из скрытых портов тянулись кабели, явно подключённые к удалённым серверам или спутниковым каналам.

Всё было готово. Для работы. Для меня.

Я обвела взглядом эту импровизированную штаб-квартиру, чувствуя, как внутри поднимается знакомая смесь азарта и ответственности. Дрейк же стоял посреди этого хаоса технологий, скрестив руки, и смотрел на меня.

Я подошла к центральному терминалу, коснулась прохладной поверхности стола, чувствуя, как интерфейс оживает под пальцами.

— И что теперь? — спросила я, поворачиваясь к нему.