Мой опасный магнат

С этими словами он облокотился о свой гигантский стол, затем, с поразительной для его размеров лёгкостью, запрыгнул на него пятой точкой, усаживаясь на край. Его хвост плавно скользнул по полированной поверхности и свесился вниз, полностью неподвижный, лишь самый кончик подрагивал.

Голос стал ровным, деловым. И его пронзительные глаза неотрывно держали мой взгляд, не позволяя уклониться.

Я присела на край предложенного кресла, и чётко и — надо же — спокойно начала отвечать на вопрос, не углубляясь в детали.

Цан Зартон слушал, не перебивая, лишь иногда его хвост совершал короткое, резкое движение. И ещё он почему-то раздражённо дёргал носом, впрочем, тут же возвращая лицу спокойное выражение с лёгкой улыбкой, не отводя от меня пронзительного взгляда.

Когда я замолчала, последовал следующий вопрос. И ещё, и ещё.

— Почему уволили с предыдущего места? Не общие слова. Конкретно. Что увидела, кому доложила, какую реакцию получила, — сразу обозначил он свою осведомленность.

Я отвечала, стараясь, чтобы голос не дрожал от нестихшей еще обиды. О бреши, о чёрном ходе, о начальнике, о его словах насчёт «отладочного канала». О том, как пошла выше, к директору по безопасности, минуя непосредственного руководителя.

— Как нашла эту лазейку? Опиши процесс. Не технически, своими словами.

Тут мне пришлось погрузиться в своё пси, в ту странную способность, которую я никогда толком не могла объяснить.

Я рассказала, что не искала уязвимости в коде построчно. Я… чувствовала их. Как сквозняк в герметичной комнате. Как фальшивую ноту в идеально сыгранной симфонии.

Сначала возникает ощущение, что «здесь что-то не так», а потом уже логика и сканеры выявляют конкретную нестыковку. Профессор Вейланд называл это «тонким пси-нюхом на цифровую гниль».

Дрейк внимательно смотрел на меня, его ноздри снова слегка раздулись, будто он пытался учуять запах моих слов, проверить их на правду.

— Что ты нашла обо мне в сети? До этого собеседования. Не повторяй официальную биографию с сайта СРЗ.

Я сглотнула. Пришлось признаться, что копала глубоко. Рассказала о законопослушности его корпорации, которая при таких оборотах выглядела почти подозрительно.

О том, что корпорация Стратегические решения Зартона — по сути является частной военно-разведывательной компанией. О тех направлениях, которые мне удалось вычислить. О том, что у Дрейка Зартона репутация неприкасаемого — никто не посмеет его тронуть, потому что у него компромат на всех и вся.

Я не сказала только самого пикантного — про сплетни о его личной жизни. Но, кажется, он и так всё понял по моему смущённому виду, когда вопрос коснулся его общественного имиджа.

— Твой профессор. Почему он тебе помогает?

Я рассказала про его слова на выпуском. Что отказалась, а когда ситуация стала безвыходной, обратилась к нему, готовая на всё.

Вопросы сыпались один за другим, закручиваясь в тугую спираль. Он выяснял всё: от моих отношений с семьёй и причин переезда, до того, как я воспринимаю расу рихтов, что слышала о них, и что думаю о недавней войне с орсами.

Меня уже трясло изнутри, но я отвечала. Чётко, по делу, без лишних эмоций. Мне очень нужна была эта работа и решила, что выдержу этот допрос, несмотря ни на что.

Страх никуда не делся, он сидел в горле холодным противным комом, но поверх него нарастало что-то другое — азарт, вызов.

Этот рихт явно играл со мной, как кошка с мышкой, а я, не собиралась просто пищать и замирать. Почему-то под его взглядом хотелось совсем другого. Показать себя с самой выгодной стороны. Проявить… вот точное слово.

Наконец, он замолчал, всё так же неотрывно сканируя меня. Затем потянулся, взял с ближайшей консоли тонкий, матово-чёрный планшет и небрежно протянул его мне.

— Держи, — сказал он просто. — Это тестовый терминал, подключенный к боевому серверу моего аналитического отдела. Тебе нужно взломать его. У тебя пятнадцать минут, чтобы получить доступ к корневой директории. Интерфейс привычный. Приступай.

Дрейк Зартон откинулся назад, снова оперся руками о край стола. Его хвост перестал дёргаться и замер, превратившись в неподвижную чёрную линию.

Но его взгляд по-прежнему был прикован ко мне. Ожидающий. Оценивающий.

Я взяла планшет. Руки не дрожали, к моему удивлению.

Внутри была холодная, строгая сосредоточенность. Привычный экзамен. Тут мне было гораздо легче, чем при беседе с ним.

Я посмотрела на экран блокировки, на сложнейшую матрицу входа, и почувствовала знакомое щемящее ощущение в висках.

Нет, это был совсем не страх провала. Нет. Это было ощущение охоты.

Мои пальцы плавно коснулись интерфейса.

Всё вокруг — этот рихт, его шикарный кабинет, город за обзорной стеной — перестали существовать. Остались только я, планшет и та невидимая стена, которую мне предстояло снести.